Чтение онлайн

— Интересно было бы посмотреть, — усмехнулся Гимлер.

Артопед обеспокоенно заморгал.

— Врагов? Но мы тут все боевые камрады…

— Пссс! — урезонил его Гельфанд. — А Сыроед? А Фордор? А Ноздрюли? А эта хреновина (сам-знаешь-что)?

Топтун нервно покусал нижнюю губу и задумался.

— Ну ладно. Выходит, что нам приличествует пойти на Сыроеда походом и вызвать его на битву, я это так понимаю.

У Гельфанда, не поверившего своим ушам, отвисла челюсть, но прежде чем он успел окоротить Топтуна, на стол уже вскочила Йорака.

— Король сказать! Ми выступайт на Сыроеда и выпускайт ему кишка!

Протестующий вопль Гельфанда потонул в поднявшемся по всему залу одобрительном пьяном реве.

На следующее утро армии Роздора, обремененные длинными копьями, острыми мечами и без малого смертельным похмельем, выступили на восток. Тысячи воинов вел за собой Артопед, кулем сидевший в дамском седле, держась за подбитый глаз. Гельфанд, Гимлер и прочие ехали рядом, молясь про себя, чтобы кончина их была безболезненной, быстрой и случилась, по возможности, с кем-нибудь другим.

Многие часы армия продвигалась вперед, боевые мериносы жалобно блеяли, сгибаясь под тяжким бременем, и воины тоже блеяли, придерживая на головах пузыри с тающим льдом. Чем ближе становились Черные Ворота Фордора, тем больше ужасов войны видели воины по сторонам от дороги: перевернутые телеги, ограбленные и сожженные деревни и города, обезображенные черными усами красотки на афишах.

С потемневшим лицом озирал Артопед руины, оставшиеся от некогда прекрасной земли.

— Взгляните на эти руины, оставшиеся от некогда прекрасной земли, — вскричал он, наконец, от крика едва не свалившись с барана. — Сколько сора придется нам вымести, когда мы вернемся!

— Да если нам удастся вернуться, — сказал Гимлер, — я здесь зубной щеткой все подмету.

Король более или менее выпрямился.

— Не надо бояться, ибо армия наша сильна и отважна.

— Единственная наша надежда в том, что она не протрезвеет ко времени, когда мы доберемся до места, — пробурчал Гимлер.

Слова гнома оказались пророческими, ибо марширующая армия начала проявлять признаки нерешительности, а отряд Реготунов, посланный Топтуном, чтобы поторопить отставших, так и не вернулся назад.

В конце концов, Артопед решил положить конец проявлениям нерадивости и симулянства, пристыдив своих начавших колебаться воинов. Приказав еще не сбежавшим герольдам трубить в рог, он сказал:

— Народы Запада! Битва у Черных Ворот Сыроеда будет битвой немногих с многими, но души этих немногих чисты, а у этих многих души преисполнены грязи. Тем не менее, те из вас, кто желает, корчась от страха, бежать с поля битвы, пусть сделают это сейчас и тем ускорят наше продвижение к цели. Те, кто поскачет дальше с Королем Роздора, будут вечно жить в легендах и песнях! Остальные могут идти по домам.

Говорят, что пыль, поднявшаяся по окончании этой речи, не оседала многие дни.

— То есть просто на волос проскочили, — сказал Срам, которого все еще колотила крупная дрожь, после того как они несколько дней назад еле-еле спаслись от Шоболы. Фрито слабо кивнул, он так и не смог собрать воедино свои впечатления от случившегося.

Перед ними простирались бескрайние солончаки Фордора, уходящие к подножию гигантской кротовины — то был Бардакл, высокогорная штаб-квартира Сыроеда. Широкую равнину усеивали бараки, плац-парады и гаражи. Тысячи урков лихорадочно метались по ней, роя окопы и вновь их засыпая, отдраивая огромными щетками пыльную землю. В дальней дали виднелась Бездна Порока, или Черная Дыра, изрыгающая в небо Фордора сажу, оставшуюся от многовековой подписки «Национального Географического Журнала». А прямо перед хобботами, у подножья обрыва виднелось озерцо густого черного мазута, шумно пускающее пузыри и по временам тяжко рыгающее.

Долгое время Фрито стоял, глядя сквозь пальцы на далекий, курящийся вулкан.

— Это ж сколько еще километров переть до ихней Черной Дыры, — сказал он наконец, вертя в пальцах Кольцо.

— Ваша правда, бвана, — откликнулся Срам.

— А вот эта мазутная яма, — сказал Фрито, — она определенно на дырку похожа.

— Круглая, — согласился Срам. — Открытая. Глубокая.

— Темная, — добавил Фрито. — Черная, — поправил Срам.

Фрито снял с шеи Кольцо и стал задумчиво крутить его в воздухе, держа за кончик цепочки.

— Вы бы поосторожнее, господин Фрито, — сказал Срам.

— Будь спок, — ответил Фрито, подбрасывая Кольцо и ловко ловя его у себя за спиной.

— Уж шибко оно рискованно, — сказал Срам и, подобрав большой камень, метнул его в середину мазутной ямы — камень с влажным «бултых» утонул.

— Жаль, нет у нас никакого груза, чтобы он держал Кольцо на дне, — сказал Фрито, раскручивая цепочку над головой. — А то ведь всякое может случиться.

— Щас гляну, может чего и найдется, — откликнулся Срам, тщетно роясь у себя в рюкзаке в поисках чего-нибудь потяжелее.

— Тяжелое нужно, чтобы утопло, — бормотал он при этом.

— Приветик, — сказал у них за спиной комок серой грязи.

— Сто лет не виделись.

— Гормон, старая кляча! — радостно застонал Срам и уронил к ногам Гормона монетку.

— Тесен мир, — сказал Фрито, и зажав Кольцо в кулаке, хлопнул им удивленную тварь по спине.

— Ты только глянь, кто там летит! — воскликнул Фрито, ткнув пальцем в пустынное небо. — Это же Ника Самофракийская!

Гормон задрал голову — посмотреть, а Фрито захлестнул цепочку вокруг его шеи.

— Ух ты! — воскликнул Срам. — Настоящий пятак 1927 года, и голова индейца как новенькая!

И он опустился на четвереньки прямо у ног Гормона.

— И-и-и раз! — сказал Фрито.

— Мама! — сказал Гормон.

— Бултых! — сказала мазутная яма.

Фрито глубоко вздохнул, и хобботы на прощание сделали ручкой Кольцу и его балласту. Затем они побежали прочь от ямы, а за спинами их из черных глубин доносилось все более грозное бульканье, и земля ощутимо затряслась под ногами. Раскололись скалы и прямо перед хобботами разверзлась земля, заставив их серьезно задуматься. Вдали начали осыпаться черные башни, Фрито со Срамом увидели, как затряслось, потрескалось и обратилось в груду стали и штукатурки здание правления Сыроеда в Бардакле.