Чтение онлайн

– А потом?

– Меня позвали...

– Кто именно?

– Шеф Комински позвал меня в соседнюю комнату - в библиотеку. Там лежало тело.

– Чье тело?

– Судьи Александра Ноутона.

– Каково было его состояние?

– Самое что ни на есть покойное, - ухмыльнулся доктор Хоумер, обводя глазами зал.
– Мертвее некуда.

– Вы обследовали тело?

– Там - только поверхностно. Убедился, что признаки жизни отсутствуют, определил время смерти. Нужно уметь это делать, ведь во всех детективных книжонках полицейские врачи только это и делают.

– Доктор Хоумер...
– назидательно начал судья Харрингтон.

– Молчу, молчу, - с шутовским поклоном пообещал толстячок.

– И когда, по-вашему, убили судью?

– Примерно за час до моего приезда.

– Что послужило причиной смерти?

– Массивное внутреннее кровотечение, вызванное произведенным с близкого расстояния выстрелом. Свинцовая пуля калибра 0,38 пробила его левый желудочек, прошла через легкое и повредила позвоночник. Это я уже установил в результате вскрытия, которое провел собственноручно.

– Вы удалили пулю?

– Да, сэр, удалил.

– Это она?

Сандлер вручил ему пулю, к которой был привязан ярлычок. Доктор Хоумер осмотрел её, ухмыльнулся и утвердительно кивнул. Пулю приобщили к делу.

– Что вы с ней сделали после того, как извлекли из тела, доктор?

– Отдал на баллистическую экспертизу.

– Благодарю вас, доктор. У меня - все.
– Сандлер повернулся ко мне. Желаете допросить свидетеля, мистер Эддиман?

– У меня всего несколько вопросов...

Хелен проводила меня внимательным взглядом. Подойдя вплотную к доктору Хоумеру, я сказал:

– У меня создалось впечатление, доктор, что вы не слишком огорчились, узнав в убитом Александра Ноутона. Это так?

– Рыдать я не стал, - ухмыльнулся он. Сандлер тут же вскочил с протестом, горько стеная, что я задал свидетелю наводящий вопрос, и вообще сбиваю суд с пути истинного.

– Вы не правы, мистер Эддиман, - сказал судья.
– Я снимаю вопрос и ответ и призываю присяжных не обращать на это внимания. У вас ещё вопросы, мистер Эддиман?

– Нет, ваша честь.

* * *

Третьим свидетелем со стороны обвинения была Рут Ноутон. На этом вызов свидетелей прекратили. Я прекрасно помнил Рут, когда она ещё была замужем за Ноутоном. Так вот - сейчас она выглядела лет на десять моложе. Прежде на неё никто и внимания бы не обратил - так, невзрачная серая мышка. Теперь же, несмотря на свои сорок шесть лет, перед собравшимися в зале суда предстала вполне привлекательная женщина с прекрасной фигурой. Впрочем, тому во многом способствовали её одежда и прическа. Судья Ноутон считался очень богатым человеком - должно быть, потому что ни цента не тратил на жену. Теперь же, получив доступ к деньгам - не к наследству, вопрос о котором ещё решался, а к страховой премии, - Рут Ноутон первым делом помчалась в Лос-Анджелес наверстывать упущенное.

Оскар Сандлер, конечно, предпочел бы увидеть перед собой заплаканную вдову в черных одеждах, но миссис Ноутон определенно не собиралась горевать об усопшем. На ней был изящный голубой костюм, синие туфельки из кожи аллигатора, и прическа на полсотни долларов. Осознав, что судья Ноутон мертв, вдова начала вовсю вкушать прелести жизни.

Она представилась суду, заявила, что состояла замужем за Александром Ноутоном двадцать четыре года и добавила, что от покойного мужа у неё осталась семнадцатилетняя дочка Рода, в настоящее время обучающаяся в швейцарской школе.

– Я понимаю, как вам больно вспоминать эту трагедию, миссис Ноутон, с пафосом произнес Сандлер.
– Поэтому вы сразу же скажите, если захотите присесть или даже полежать - мы тут же объявим перерыв.

– Я чувствую себя вполне нормально, - сухо сказала миссис Ноутон.

– Очень хорошо. Скажите нам, миссис Ноутон, где вы были утром одиннадцатого октября?

– Это было воскресенье. С утра я отправилась в церковь.

– Вы были одна или с супругом?

– Одна. Порой судья сопровождал меня, но в то утро он предпочел остаться дома.

– В котором часу вы ушли из церкви?

– Около одиннадцати. Точно не помню. Я села в машину и поехала домой. Нет, я ещё перекинулась парой слов с пастором Кайлом. Томасом Кайлом. Он всегда умел меня утешить. Добрейшая душа.

– Не сомневаюсь. Значит, из церкви вы поехали домой? Никуда не заезжая.

– Да.

– Вы можете рассказать нам, что увидели по возвращении домой?

– Приближаясь к дому, я увидела, что подъездную аллею перегораживает другая машина.

– Вы знаете, кому принадлежала эта машина?

– Да - мисс Пиласки.

Я заметил, что она упомянула мисс Пиласки без тени гнева или мстительности - весьма необычно для вдовы, перед глазами которой предстала убийца мужа. Она вполне могла бы ответить: "этой стерве", "этой дряни", "вон той женщине" или, на худой конец, просто - "вон - этой", и все бы её поняли и простили. Тем не менее из всех вариантов вдова Ноутона предпочла "мисс Пиласки".

– Какой марки была её машина?

– Шикарный "корвет", тысяч за шесть.
– Вот теперь в её голосе зазвучали горькие нотки.
– Мне бы не знать. Ведь мой муж купил ей этот автомобиль.

Я внес протест, и судья Харрингтон поддержал меня. Теперь миссис Ноутон уже определенно вышла из себя, но огорчило её воспоминание о выброшенных на ветер деньгах.

– И что вы сделали потом, миссис Ноутон?
– спросил Сандлер. Вид у него был безмятежный. Еще бы - этот процесс со стороны обвинения с легкостью выиграл бы даже носорог. Или слизень. Кто угодно.

– Я прошла в дом.

– Через парадную дверь?

– Да, разумеется. Мы держим двоих слуг, но воскресным утром они посещают церковь. Я прошагала прямо в гостиную и увидела эту женщину.