Хамза
Шрифт:
– О, будь проклят тот день, когда я решился ехать сюда, в Шахимардан, в это гнездо обманщиков и убийц!
– рвал на себе халат Мебува.
– Будьте прокляты вы все, ненасытные шейхи, кормящиеся от горя и слёз человеческих!.. Сын мой, козлёнок мой, почему ты упал зелёным ростком в мой гроб? Не распустился, не расцвёл тюльпан твоего сердца на этой земле! О святой Али, зачем тебе это безгрешное сердце? Зачем, зачем, ну зачем ты взял его, этот беззащитный кусочек моей плоти? Ты не любишь людей, святой Али, ты позволил убить моё единственное дитя, ты убийца, как и они, Али-Шахимардан!.. Убийца, убийца, убийца!..
Будь же и ты проклят вместе с ними со всеми, дервишами и шейхами, будь проклят!..
Миян Кудрат вздрогнул. Первый толчок ответного гнева всколыхнулся в нём. Опять богохульство?.. Старик обезумел, проклиная Али... Надо остановить его... Но где же Махсум с его плечами и кулаками?
Смотритель бросил взгляд на толпу. Она была неподвижна.
Люди безмолвствовали, в ужасе глядя на обезумевшего Мебуву.
Еще бы! Такого здесь не было никогда. Простой мусульманин посылал проклятия на святую гробницу.
– Закрой свой рот, Мебува, - начал было Миян Кудрат, - ты потерял рассудок от горя...
– Наёмник дьявола!
– завизжал старик, бросаясь на сберегателя усыпальницы.
– Я сброшу со скалы твои кости, чтобы ты не мог больше никогда убивать невинных людей!
И тут, как из-под земли, перед Мебувой вырос шейх Исмаил Махсум и загородил собой смотрителя гробницы.
К нему присоединились два дервиша...
И ещё несколько человек вышло из толпы паломников, заслоняя главного шейха.
Махсум наклонился и поднял с земли камень.
И к святому Мияну Кудрату вернулась его святость, к нему пришло решение...
– Презренный!!
– как бы очнувшись, заорал Миян Кудрат.
– Как ты посмел надругаться над святым местом?!.. Как мог повернуться твой жалкий язык, посылая хулу на Али-Шахимардана? Ты ослеплен невежеством и злобой!.. Ты задумал гнусное дело!.. Но пристанище святых не потерпит твоих еретических слов!.. Всевышний воздаёт каждому по его заслугам! Вот он и послал тебе смерть твоего сына, зная, что ты в глубине своей мерзкой души невер и богохульник!.. Да будет проклят твой род на двадцать колен вперед!..
Ярясь всё сильнее и сильнее, сберегатель усыпальницы тем не менее зорко следил за настроением толпы. Он уже ловил сочувствующие, одобрительные взгляды многих паломников. Да и как могло быть иначе! Главный шейх вставал на защиту святыни Али-Шахимардана, которую оскорбил обыкновенный смертный, обуянный гордыней и дерзостью.
– Правоверные!
– возопил Миян Кудрат, задирая вверх растрепавшуюся черную бороду.
– Аллах вкладывает в мои уста свои слова!
Шорох прошёл по толпе. Люди придвинулись вперёд. Все слушали смотрителя мавзолея теперь уже с прежним вниманием и привычной почтительностью.
– Этот человек, - яростно показал Миян Кудрат на МебуВУ;- на ваших глазах погряз в грехах! За это он должен быть побит камнями! За каждый камень, который вы бросите в него, всевышний простит вам один грех, излечит один ваш недуг! Да воздастся вам всем вместе и каждому в отдельности на том и на этом свете!
Толпа глухо заволновалась, пришла в движение. Кто-то поднял с земли булыжник. Его примеру последовали другие.
– Бросайте, мусульмане!
– неистовствовал сберегатель мавзолея.
– Аллах направляет вашу руку! Святой Али шлёт вам свое благословение! Да свершится воля всевышнего, да грянет суд божий!
Уже прицеливался в голову Мебуве высокий, худой, измождённый человек с огромной гнойной болячкой на шее...
Уже зажал в руке осколок камня паломник с отёчным, дёргающимся лицом, изъеденным язвами...
Уже начали снова завывать и пританцовывать дервиши, набирая полные горсти камней...
Кто первый?!.
– Не надо! Не надо! Не надо! Не надо!
Истошный, пронзительно-жалобный детский крик повис над площадкой перед мазаром.
Хамза - взъерошенный, заплаканный, маленький - вырвался из толпы паломников и метнулся к Мебуве.
Раскинув в стороны руки, доставая старику головой только до пояса, он прижался спиной к Мебуве, загораживая его от толпы.
– Нет! Нет!
– кричал Хамза.
– Не бросайте камни в этого деда!
Обессиленный всем пережитым, лишённый смертью сына способности отчётливо воспринимать что-либо, старик в немом изумлении смотрел на Хамзу сверху вниз полубезумным, помутившимся взором.
– Сынок, ты вернулся ко мне?
– улыбнувшись, спросил Мебува во внезапно наступившей тишине.
– Здравствуй, сынок...
Ибн Ямин не помнил, как он выскочил из толпы. Чалма упала с его головы и волочилась за ним.
– Хамза, вернись!
– испуганно закричал лекарь.
– Назад, Хамза! Тебя убьют!
Он споткнулся и упал.
Он уже слышал свист камней над головой...
И в эту минуту на площадке перед мазаром снова произошло невероятное, в который уже раз за этот день.
– Стойте, люди!!
– вдруг загремел голос Мияна Кудрата.
– Остановитесь! Не надо бросать камни!..
Гулкое эхо многократно повторилось над ущельем.
– Внимайте мне, люди!
– напрягаясь ещё сильнее, взывал главный шейх.
– Слушайте меня, мусульмане!.. Аллах снова озарил мою душу!.. Произошло диво дивное! На престоле всевышнего принята просьба этого мальчика!.. Только сегодня на ваших глазах была отрезана его ритуальная косичка... Только сегодня принял святой Али этого мальчика под своё покровительство!.. И вот он уже посылает ему свою первую милость, свою первую помощь, свое благословение!.. Этот мальчик, этот невинный и безгрешный младенец просил не бросать камни в грешника Мебуву!.. Святой Али-Шахимардан не заставляет долго ждать достойных!.. Святой Али выполняет просьбу мальчика, святой Али прощает Мебуву, как бы ни были велики его грехи перед нашей гробницей... Иди, Мебува, ты избавлен, ты прощён...