Хамза
Шрифт:
– Ладно, Рукия подождёт.
– Вы разрешите мне навестить мою сестру в Маргилане?..
– Как только продадим Санобар Бузрук-ишану, можете отправляться хоть на месяц.
– Чтобы навестить сестру, мне нужны новые ичиги и калоши. Кроме того, бархатная моя паранджа уже пообтёрлась, стыдишься и надевать...
Шейх метнул на жену гневный взгляд. Он только было хотел упрекнуть её в непомерной жадности, как в дверь заскреблись.
Шейх кашлянул, что означало разрешение войти. В дверь сунул голову кто-то из младших сыновей.
– Ата, явился этот босяк Шадман, пристал назойливо, говорит, что хочет сказать вам что-то важное.
Шейх, отпуская ишан-айи, твердо сказал женщине:
– Всё будет так, как мы договорились, если вы добьётесь её согласия...
– Затем повелительно приказал мальчику: - Веди сюда Шадмана!
Вошёл Шадман.
– А-а, это вы, Шадман-бай!
– улыбнулся шейх.
– Прошу, проходите, присаживайтесь поближе.
– Ничего, я тут... от порога... Ноги в пыли, ковёр запачкаю...
– Нет, нет, садитесь ближе, при чём тут пыль? Что может быть дороже человека и беседы с ним...
Шадман, подвинувшись чуть поближе, опустил голову и сказал:
– Простите меня, таксыр, за то, что я не вовремя побеспокоил вас. Соскучился я по Санобар. Как она? Не плачет?
– А почему ей плакать?
– Шейх пожал плечами.
– Она для меня стала как дочь родная. Я много думаю о том, что надо предпринять для её счастья...
Шадман смотрел на хозяина дома с обожанием, как на бога.
– Почтенный Шадман-ходжа, - степенно начал шейх, - вы истинный мусульманин, честный человек. Если богу будет угодно, вам уготовано место в раю. Но дочь ваша... В её душе свил себе гнездо шайтан. Да, кстати, Шадман-ходжа, сколько за вами долга осталось?
Лицо Шадмана опечалилось, помрачнело.
– Долгов за мной много, таксыр. Проявите снисхождение к своему рабу, не гневайтесь.
– Не помню, не считал, сколько там накопилось... Ладно, сейчас нет времени считать, после подробно разберёмся. А что касается вашей дочери, то её надо выдать замуж.
Шадман, кивнув головой, выразил своё согласие.
– Вашу дочь надо выдать за человека состоятельного, за правоверного мусульманина. Он должен уплатить за невесту большой калым.
– Да кто же будет считаться с моим желанием?
– грустно произнёс Шадман.
– За Санобар сватается почтенный и всеми уважаемый Бузрук-ишан. Не дав ему определённого ответа, я сказал, что посоветуюсь с вами.
Шадман, не зная, что ответить, молчал.
– Как представляется нашему уму, ваша дочь расцветёт счастьем в доме Бузрук-ишана, там взойдёт солнце её жизни. Бузрук-ишан богат, и для вас это подходящий момент, чтобы избавиться от долгов. И ещё кое-что приобрести на чёрный день.
Шадман-ходжа не верил своим ушам. Он будет тестем Бузрук-ишана? Предку которого поклонялся когда-то хан Коканда Худояр? Да неужели это сбудется?..
– Рахмат вам, мой шейх! За ваши заботы обо мне я буду служить вашей тени и в том, и в этом мире. Я и моя своевольная дочь доставили вам много хлопот. Я ваш покорный раб и не могу не внимать вашим советам.
– Вот это разумные слова.
Шейх вышел из комнаты. Послышался его повелительный голос:
– Эй, кто там?.. Пусть Санобар приведут к отцу!
Санобар сидела в углу комнаты, отведённой ей в доме шейха, и смотрела на ишан-айи, пришедшую уговаривать её выйти замуж.
– Сжальтесь надо мной! Разве я виновата в том, что люблю Алиджана? Скажите шейху, чтобы он отпустил меня домой!
– Бессовестная! Как у тебя повернулся язык сказать такое! О боже праведный, станет ли хорошая девушка говорить про мужчину, что она любит его? Бесстыдница! Мы выдадим тебя за Бузрук-ишана.
Санобар стукнула кулаком по ковру, яростно замотала головой:
– Ни за что не выйду за него! Никогда! Чем быть женой этой старой развалины, лучше брошусь в пропасть!
– Думаешь ли ты, что говоришь?
Ишан-айи была искренне удивлена. Она думала, что Санобар, услышав имя Бузрук-ишана, сразу же вспомнит о его богатстве.
– Ты пойдёшь против воли шейха?
Новые калоши, жемчужные серьги, большое зеркало и поездка к сестре в Маргилан стали отодвигаться куда-то в сторону.
Жена шейха рассвирепела.
– Твой отец всё равно заставит тебя выйти замуж за Бузрук-ишана, упрямое отродье, ослица, помесь змеи и скорпиона!
В это время из-за дверей послышался голос Рукии:
– Ишан-айи! Мне сказали, чтобы вы привели эту нищенку в гостиную. Наш шейх приказал!
...Шадман-ходжа, оборачиваясь на каждый скрип двери, уже все глаза проглядел, поджидая дочь. И Санобар, как только перешагнула через порог и увидела отца, бросилась в его объятия.
– Доченька моя, Санобар, здорова ли ты, моя ненаглядная, моя единственная? Если будет угодно аллаху, Бузрук-ишан не даст тебя в обиду. Ни конь тебя не лягнёт, ни собака не укусит, - бормотал Шадман.
– Отец! Не губите меня! В чём я провинилась? С тех пор как привели меня сюда, я сижу в заточении, точно арестованная, - умоляла Санобар, опустившись на колени перед отцом.
– Как у вас душа лежит отдавать меня за человека, равного вам по возрасту да ещё имеющего трех жён! Зачем вы слушаете шейха и ишан-айи? Ведь они же чужие для меня, а вы-то отец мне! Почему вы заодно с ними? Или вы нашли меня на улице?
– Не говори так, доченька, не бери греха на свою душу... Я человек обездоленный, без гроша в кармане. Я не могу ослушаться моего духовного наставника... Я очень задолжал этому человеку. Если он отнимет у нас землю, мы умрём с голода... Я боюсь его проклятия, не могу не думать о загробной жизни. Согласись, не перечь мне...
– Я не выйду за Бузрук-ишана!
– прошептала Санобар.
– Я брошусь со скалы...
Неожиданно в комнату вошёл шейх Исмаил. Он слышал последние слова Санобар.