H.I.V.E. Гранит

Глава 1

Тошнотворный зуммер общей тревоги вырвал Кондратьева из сна. Ещё не продрав толком глаза, он уже сидел на койке и наощупь натягивал на ноги берцы.

– Быстрей! Быстрей!

Кричал Смирнов, старлей и помощник начкара, который редко когда наводил такую панику и обычно не подгонял караульных, а стращал карами за превышение срока выполнения упражнения.

Всё, обе ноги обуты, ремень можно и на ходу затянуть, остаётся добежать до шкафа, получить автомат, из «гнезда» рядом вытащить связку бронник-каска-противогаз и пулей вылететь в коридор, где гремела, звенела и материлась отдыхающая смена караула.

– Кондратьев! Семён! – заорал старлей. – Пулемёт бери! Цаплин, хватит бабушку лохматить, коробки с лентами хватай!

«Ого! Это что же случилось-то?», - пронеслась мысль в голове у прапорщика, а тело уже машинально развернулось и шагнуло обратно к оружейке, чтобы вернуть на место ненужный автомат с брезентовым подсумком и взять тяжёлый «печенег» с двумя жестяными коробами на сто патронов каждый. А ещё у него на поясе висит кобура с «макаркой», который хоть и не тяжёлый, но на общем фоне груза начинает играть свою роль якоря и той соломинки, что так опасна для верблюда.

– Саш, что произошло? – поинтересовался у Смирнова Кондратьев, когда самым первым из всей группы успел нацепить снаряжение. – Что за паника?

– Да… хрен кто что знает. Связь со всеми пропала, в воздухе пахнет какой-то гадостью, туман на станции такой, что дальше собственного носа ничего не видно. Питающая линия от города обесточена, потому перешли на генераторы, - нервно произнёс он.

– То есть, не учебная и не вводная?

– Да какая, Сёма, на хрен вводная?! – сорвался Смирнов, и тут же резко успокоился. – Сейчас все противогазы надеваете и ни на секунду не снимаете. Ясно?

Только сейчас Кондратьев заметил, что включились фильтровентиляционные установки, что происходит при угрозе атаки любым ОМП. Шорох насосов и вентиляторов за ревом сирены было не разобрать, но и совсем не заметить их работу было нельзя, особенно опытному глазу.

– Понял, - кивнул Кондратьев, потом повернулся к десятку подчинённых, и скомандовал. – Противогазы надеть! Нормально надеть, если никто не хочет выплевывать свои лёгкие.

Все бойцы контрактники, но ни одного обстрелянного или «долгоиграющего контрабаса» в отделении нет. Кто-то сразу после срочки заключил контракт и попал сюда, другие пришли в военкомат, помыкавшись на гражданке и не сумев пристроиться к нужному месту. Из тех, кто считается по-настоящему реальной силой на Радаре, лишь взвод спецназа, в котором всего семнадцать человек включая офицера и его зама – старшего прапорщика Комова. Ну и редкие офицеры и прапорщики, которые сделали из войны свою любимую профессию, как Кондратьев.

– Товарищ прапорщик, а что происходит? – спросил Цаплин. – Зачем противогазы?

– Все вопросы потом, – отмахнулся от него Кондратьев.
– Валуев!

– Я!

– На тебе допы, ясно? Два ящика автоматных прямо сейчас хватаешь, но цинки вскрываешь только по моей команде.

– Так точно.

– Митяй!

– Я!

– Улитки с вогами на тебе и цинки также. Открывать не смей, пока не прикажу! Шерстнёв, ты пи***шь за «пламенем» и ставишь на второй позиции, Митяй при тебенаходится. Улитки сразу цепляешь, но не дай бог тебе зарядиться.

– Есть! Есть!

– Сёма, а не лишнее гранатомёт тащить?
– с сомнением спросил его Смирнов.

– Ты же мне пулемёт вручил, так почему кто-то будет отлынивать от гранатомёта? Раз положено, значит, пусть будет.

– Просто никто лучше тебя с ним не управляется. Да и пулемёт – это всё же не гранатомёт.

– Вернём обратно потом, а иначе смысла нету такую панику наводить. Где капитан?

– Где-то в штабе, он туда рванул сразу, как доложили про связь и свет.

– Понятно, - вздохнул прапорщик. – Ладно, тогда и я рванул.

Дверь быстро раскрылась, и в серый коридор один за другим выкатилось отделение караульных, которых сейчас за инопланетян можно было принять из-за снаряжения и экипировки. Как только все оказались там, стальная толстая створка с резиновыми прокладками тут же встала на своё место.

– Вперёд! – Кондратьев махнул рукой в сторону второй двери. Коридор поворачивал под прямым углом на случай подрыва двери, поэтому пара разведчиков мигом исчезла из виду, но уже через несколько секунд один из них показался вновь и махнул рукой, мол, всё в порядке.

На прапорщика с такой перестраховкой косились все, но тому всё окружающее так сильно не нравилось, что ему плевать было на чужие взгляды и всеобщее недоумение. Под сердцем у Кондратьева сейчас лежал кусок льда, и не думающий таять. Жопное чувство вещало, что нижней части организма скоро предстоит в серьёзной переделке побывать.

– Куда, бараны? – рявкнул он на подчиненных, ломанувшихся толпой по сигналу разведчика. – Стоять на месте!

– Синица, открыл дверь и осмотрелся! Чуть-чуть приоткрыл, ясно? Пегий, прикрывай его от угла!

Стук запорной рейки заставил сердце прапорщика ёкнуть и мысленно выматериться от неожиданности, просто чтобы хоть чуть-чуть снять напряжение.

– Всё нормально там, только тумана немного и наши все носятся, как наскипидаренные, - сообщил Пегий или старший сержант Голованов, получивший кличку за перенесенную кожную болезнь, от которой всё его тело было покрыто мелкими белыми пятнами, лишённые пигмента навсегда.

– На позиции тогда бегом марш! Шерстнёв, Митяй, вы сразу за гранатомётом, ясно?

– Так точно.

Двое солдат отделились от группы сразу, как только отделение оказалось на улице. Оставшиеся прикрыли за собой дверь, которая немедленно щёлкнула автоматическими замками (Смирнов с пульта заблокировал, через камеру увидев, что все вышли наружу), и бегом понеслись на свои штатные места. Через минуту все сидели в бетонированных окопах, хотя прапорщик именно сегодня как никогда сильно желал оказаться в ДОТе, который, к сожалению, занимала действующая караульная группа.

А вот и пулемётное гнездо, где сейчас предстоит сидеть Кондратьеву и Цаплину. И хорошо, если просто сидеть, а не встречать горячим свинцом неведомого врага.