Гуси-лебеди
Шрифт:
– Совсем рехнулась, – сказала Лиза.
Мать только вздохнула. Ну что ей делать с этой горе-головушкой Аниской?
Аниска прибежала к Тумановым. Светлана стояла перед зеркалом и завязывала синий бант в косе. Она увидела Аниску в зеркало:
– Фу, какая… испачканная!
Но Аниска схватила своей чёрной от смолы рукой тонкую руку Светланы и прошептала:
– Я тебе ронжу нашла! Я из гнезда достала! Теперь ты будешь со мной дружиться?
Светлана встрепенулась:
– Правда? Где она, покажи скорей!
Аниска раскрыла фартук. Испуганный птенец сидел съёжившись и ни на кого не глядел.
– Это и есть ронжа? – протянула Светлана. – Ну что же в ней хорошего?
– Да ведь это ещё детка! – сказала Аниска задрожавшим голосом. – У него красные крылья потом вырастут! Ты увидишь, какой он красивый будет! Он скоро вырастет!
Аниска говорила, стараясь убедить Светлану, но уже чувствовала, что всё это напрасно. Светлане не понравилась ронжа.
– Я не виновата… – пробурчала наконец Аниска. – Если бы большую ронжу можно было поймать – я бы поймала. Ну ведь эта тоже красивая будет!
Светлана засмеялась. Но обернулась к ней, увидела её жалкие косые глаза и вдруг обняла за плечи.
– Да ну ладно! Ронжа-ронжа! А на что она мне? Пойдём к нам в огород, горошку поедим. Я ведь сказала, что буду с тобой дружить – значит, буду!
И, схватив Аниску за руку, потащила её в огород.
– Подожди! – ответила сразу утешенная Аниска. – Я сейчас. Птенчика в лукошко посажу. А завтра отнесу обратно, на ёлку. Пусть его мать выкормит!
15. Гуси-лебеди
Так и прошло лето – с дождями и солнцем, с грозами и алым сиянием зорь…
Аниска не заметила, как дни полетели один за другим вместе с золотой осенней листвой.
Дружила или нет с ней Светлана? Трудно было Аниске понять. Нынче дружила, а завтра обижала. Правда, Аниска никогда не говорила о своих обидах, хотя эти обиды каждый раз всё тяжелей ложились ей на сердце. Но стоило Светлане кликнуть её, Аниска бежала к ней полная радости.
В этот ясный осенний день Светлана позвала Аниску к старой, поваленной бурей рябине:
– Пойдём на рябине покачаемся!
Девочки взобрались на большой сук, тихонько покачивались и смеялись – им казалось, что они птицы.
– Давай петь! – сказала Светлана. И запела тоненьким голоском:
– Жили у бабуси Два весёлых гуся — Один серый, другой белый, Два весёлых гуся!Аниска стала ей подтягивать. Но голос у неё был неверный, и песня не получалась, только получалось очень смешно – кто в лес, кто по дрова.
Посмеявшись, они снова запели. И снова рассмеялись.
– Ой, падаю! – вдруг закричала Аниска. И свалилась в мягкую рябиновую листву.
Хохот поднялся ещё громче. Аниска думала, что сейчас умрёт от смеха, и она никак не могла встать и вылезти из рябиновых веток.
А Светлана наверху смеялась, повизгивала и сквозь смех кричала:
– Ой, и я сейчас! Ой, и я сейчас!..
В разгар этого веселья неожиданно явился белобрысый Прошка. Он подошёл и сказал басом:
– Светлана! Эй!
– Что тебе ещё? – крикнула Светлана.
– Иди. Бабушка домой велела.
– Ну вот ещё! Зачем такое?
Аниска выбралась из листвы и помогла Светлане слезть с ветки.
– Сейчас сбегаем и опять придём, ладно? – сказала Светлана. – Ты, пожалуйста, не уходи домой, ты со мной!..
Девочки побежали. Ещё издали Аниска увидела во дворе у Тумановых какую-то женщину в белой кофточке. Она приостановилась и неизвестно почему встревожилась.
– А у вас кто-то…
– Где?
– А вон… У калитки с бабушкой стоят…
Светлана пригляделась. И вдруг взвизгнула, бросила Анискину руку и припустилась к дому.
– Мама! Мамочка приехала!
Аниска не знала, что же ей делать теперь? Бежать за Светланой? А Светлана уже и забыла про неё. Она повисла на шее у своей мамы, целовала её, что-то быстро рассказывала…
Потом все пошли в избу – бабушка, мама, Светлана… Но тут Светлана вспомнила про Аниску.
– Что же ты стоишь? Иди сюда! Сейчас вещи собирать будем – я уезжаю!
Аниска медленно подошла к Светлане, у неё ноги почему-то стали очень тяжёлыми.
– Да не бойся, иди! – нетерпеливо кричала Светлана. – Я уж маме рассказала, что ты мне ронжу принесла! А знаешь, она мне новую игру купила!..
Быстрые Светланины слова кружились где-то возле уха, как летняя мошкара. А в сознании осталось только одно:
«Уезжает»…
Аниска вошла вслед за Светланой в избу. Бабушка Туманова торопливо собирала на стол. Светланина мама – вся какая-то чистенькая, беленькая, приглаженная – укладывала в чемодан знакомые платья: красное тоненькое, в котором Светлана появилась впервые, розовое в полоску, вышитый фартучек, испачканный малиной…
– Уезжаешь…
– Ну да! Уезжаю! Ведь первое сентября скоро! А у мамы сегодня выходной – вот она за мной и приехала. Сейчас лошадь запрягут – мама наняла в колхозе лошадь! И папа пишет из командировки, что скоро домой приедет. А потом, у нас комнату в Москве новыми обоями оклеили… Сейчас пообедаем и поедем!
Аниска неподвижными глазами смотрела на Светлану и ничего не говорила. Светлана даже обиделась немножко.
– А тебе даже всё равно, что я уезжаю!
Но, взглянув на Аниску, примолкла, словно поняла, что большое горе слов не имеет.