Гуси-лебеди
Шрифт:
Но, оглянувшись через минуту, Лиза увидела, что Аниски уже нет в избе.
Аниска и Светлана сидели на крыльце у Тумановых. Светлана неожиданно для самой себя обрадовалась Аниске. Она не скучала об Аниске, но всё же ей чего-то не хватало в эти дни. Особенно на работе. Танюшка прямо засмеяла её – то она грабли не так держит, то подгребает не чисто… А Катя тоже: «Что, некому за тебя поработать?» Ехидная такая!
– Ты не уходи больше, – сказала Светлана.
Но Аниска покачала опущенной головой:
– Мать велит. А то тётка Анна рассердится…
– Как хорошо – кругом пасмурно! – улыбнулась Светлана, поглядев на небо. – Может, и завтра покосу не будет. Только за ягодами сыро…
– Скоро малина поспеет, – сказала Аниска, – вот я тебя поведу… Ведро набрать можно!
– Ведро?!
Светлана с радости даже обняла Аниску.
Аниска, улыбаясь, развернула свой фартук.
– А я тебе гостинца принесла!
И подала ей два толстых ржаных пирога.
– Ой, куда мне столько? – засмеялась Светлана. – Да они же чёрные!..
Аниска омрачилась:
– А они всё-таки ничего. Они с морковью. Ты попробуй!
Светлана попробовала и сморщила свой защипнутый носик.
– Так себе… Ну-ка, а другой такой же?
У калитки неожиданно появилась Лиза. Она своими острыми мышиными глазками увидела пироги – один на коленях у Аниски, другой у Светланы в руках.
– Ага, – крикнула она, – а сказала, что тётка Анна один прислала! Ага! Скажу мамке! Тётка Анна три прислала!
– А вот и нет, – покраснев, ответила Аниска, – тётка Анна один дала!
– А эти два откуда же? Не тётка Анна дала? Нет?
– Нет.
– А кто же?
– Никто.
– Значит, сама взяла, да?
Аниска замолчала и покраснела ещё больше.
– Утащила, значит?
Аниска испуганно взглянула на Светлану.
Светлана опустила руку с пирогом и перестала жевать.
– Эх, ты, и не стыдно! – сказала Лиза. – Вот Косуля! Сейчас пойду скажу мамке, что пироги таскаешь!
И убежала.
Светлана обиженно поджала губы.
– Что ж ты мне… какие пироги приносишь? На вот, возьми, пожалуйста.
Она положила пирог Аниске на колени и встала. Во двор вошла Катя.
– Аниска пришла? Больше не уйдёшь?
Аниска не ответила и не подняла глаз. Катя поглядела на одну, поглядела на другую.
– Поругались, да? Всё, как петухи.
– Ничего не поругались, – оттопырив маленькие губы, ответила Светлана, – а просто я с ней больше не вожусь…
– А почему же?
– А потому же. Сами потом скажете, что я с жульницей вожусь.
– Аниска, – сказала Катя, – а ты разве жульница?
– Да, – сказала Аниска и ещё ниже опустила голову.
Катя удивлённо посмотрела на неё:
– Как это?
– А так, – подхватила Светлана, – у тётки пироги утащила.
Катя немножко помедлила, подумала. И вдруг рассердилась и всё её ленивое спокойствие исчезло.
– Она же для тебя принесла! А если бы не ты, то и не взяла бы их никогда! А уж ты скорей «жульница»! Тоже слово какое нашла! Да я бы на Анискином месте и водиться-то с тобой ни одного дня не стала бы, даже ни одной минуточки!
Катя круто повернулась и пошла прочь. Светлана вскочила и побежала за ней – она вовсе не хотела ссориться с Катей. Аниска глядела им вслед, не трогаясь с места.
Возле пруда, в большой тёплой луже Танюшка, Верка и белобрысый Прошка делали мельницу. Катя и Светлана вошли в лужу. Танюшка и Верка поднялись им навстречу. И Прошка присунулся. Стоят всей кучкой, говорят что-то и поглядывают в Анискину сторону.
Аниска медленно завернула в фартук пироги с морковью, встала и, не оглядываясь, пошла домой. Ей хотелось спрятаться где-нибудь на задворках, лечь, закрыть глаза и забыть всё так, чтоб совсем отняло память.
Мать увидела её в окно.
– Что это Лиза про пироги говорит? – закричала было она. Но поглядела в туманные Анискины глаза и сразу сбавила голос. – Ты что? Ай, заболела? Ступай-ка на печку, прогрейся хорошенько!
Аниска молча положила на лавку надкусанные пироги и залезла на печку. Она долго смотрела в потолок. Мать расспрашивала про тётку Анну, про Гришутку, про харчи. Аниска отвечала односложно, думая о своём. Потом вдруг заплакала.
– Ты о чём? – встревожилась мать. – Тётка Анна обижает, что ли?
– Нет.
– А чего ж тогда?
– Я ведь не украла пироги-то… Я взяла просто – их ведь там было много…
– Ах, вон что! Ну, а зачем взяла-то, разве тебе их не дали?
– Нужно мне было.
– Попросить надо. Кто ж так-то берёт? Разве можно?
– Да она не дала бы.
– А может, и дала бы. А раз не дала – самой брать нельзя! Хоть бы и не для себя…
Аниска, наклонясь с печки, поглядела на мать:
– Мамка… А тебе кто сказал, что я не для себя?
– Ну, кто сказал – сама вижу. Подружке небось принесла. А ей-то наши пироги не больно нужны! Глупая ты у меня, Аниска! Трудно тебе будет на свете жить. Э-эх! Сердце у тебя всё наружу – кто захочет, тот и поранит. – И тут же прервала себя: – Ну, не в этом дело. Нужны или не нужны ей пироги, а без спросу брать ничего нельзя. Придёшь к тётке Анне – скажи, что взяла. А ругаться будет – ну что ж, терпи. За дело. Вперёд умнее будешь. Скажи непременно, слышишь?
Аниска ответила со вздохом:
– Скажу.
Теплота приятно размаривала и нежила. Но лишь только Аниска начинала дремать – воспоминание о том, что случилось, как булавкой кололо в сердце. И она снова открывала глаза.
«Жульница!»
12. Куда плывут облака
Дни в Корешках жаркие, медленные, как смола, текущая по стволу, как облака, идущие по небу…
Аниска сидела на бугорке над рекой. Гришутка играл на песке, у самой воды. Он отыскивал в песке крошечные раковины, гладкие камушки, чёртовы пальцы и складывал всё это на круглом глянцевитом листе кувшинки.