Чтение онлайн

Капитан помахал мне рукой и тут же скривился от боли.

Граф уселся за стол и указал мне на место рядом с собой.

– Не стоит оставаться на поле брани без необходимости, Петр Николаевич. Вы, я верю, еще послужите Отчизне.

При виде пищи к горлу подступил комок.

– Есть в такое время?

– А что? Мертвый враг всегда хорошо пахнет, – граф пододвинул к себе блюдо с бужениной. – Да и в животе урчит – с рассвета толком не емши.

Я покачал головой. К запаху гари прибавился тонкий душок паленой плоти, так схожей с ароматом шашлыка. Нутро взбунтовалось и грозило конфузом.

Пришлось отойти подальше, к кустам.

За моей спиной граф пожал плечами, обернулся к офицерам и взялся за лафитничек.

– Ну-с, господа! За победу!

– Ну что же ты? Иди сюда скорее, – окончание фразы приглушилось страстным дыханием.

– Ну я не знаю… Это же…

– Давай, милая! Иди ко мне!

Данко потянул Нелли за руку. Сам он уже расположился на свежем душистом сене.

Девушка не решалась.

– Это для меня… Я еще ни разу.

Губы Данко разошлись в улыбке, усмехнулись, глаза заискрились.

– Ты мне не веришь?

Нелли, получив передышку, оправила платье и, потупив глаза, тихо выдавила:

– Я боюсь.

Данко вскочил с ложа, обнял ее и тихо прошептал в ушко:

– Не надо, так и не надо… Я не буду требовать от тебя ничего, если ты сама этого не хочешь, любимая. Верь мне, и все у нас получится. Как только отец уедет в Котор на праздник, я приеду за тобой. Это уже скоро! – он поцеловал ее в шею, продолжая страстно нашептывать. – Мы убежим. В Грецию или Италию. Ну, или в Рисан… Там обвенчаемся. И когда отец вернется, то будем мужем и женой, так что никто, никто ничего уже не поменяет!

Нелли размякла в ласковых руках, обернулась к возлюбленному, подалась навстречу. Руки любовников сплелись, пальцы Данко скользнули за тонкую перевязь домотканого платья. Губы встретились в страстном, долгом поцелуе…

– Данко, чертов пострел! Где ты шляешься?! Я за тебя буду бадьи в трюм тягать?! – голос отца Данко, старого Тодора, звучал громовыми раскатами. – Уж я тебя отыщу – мало не покажется!

Юноша отстранился от трепещущей фигурки, вздохнул, потом чмокнул ее в щечку, прошептал одними губами «извини» и вынырнул в дверь.

Нелли, еще не отошедшая от горячих объятий, опустилась на мягкое сено. Кружилась голова, и сладостно тянуло внизу живота.

…Все это началось после поездки в Радовичи. Пока старый рыбак с дочерью, получив серебро за свой улов, гуляли на рынке, Нелли и младший сын Бояна сторожили лодку. Там Данко и заприметил интерес, который его персона вызвала у воспитанницы Бояна – именно так представляли Нелли. За время проживания в рыбацкой деревеньке она изрядно отдохнула, поправилась. Фигура обрела приятные глазу очертания, на лицо вернулся румянец, в глаза – озорная шаловливость и огонек.

Игру в гляделки Данко проиграл безоговорочно.

В следующий раз, через неделю, рядом с Нелли сторожить лодку остался уже сам сын хозяина лавки. Потом Тодор решил, что опасность со стороны юнаков исчезла, купцы вновь появились в деревне, и встречи Нелли и Данко стали происходить чаще.

Они гуляли по берегу, разговаривали, заигрывали и хихикали. Пока Нелли не осознала, что в отсутствие ухажера начала вести счет времени до момента, когда снова к деревенскому причалу подойдет лодка торговцев.

Сегодня Данко фактически сделал ей предложение. И затянул на сеновал. Если бы свидание происходило в другом месте, она согласилась бы на все, но…В ушах стоял голос Ливки с описанием возможного будущего: «сеновал – разлука». Хотелось большего…

К утру деревню засыпал первый снег.

Осень была достаточно теплой, и вдруг, на тебе – снегопад! Конечно, к обеду снег растает, исчезнет без следа. Но все же…

Нелли поежилась. Тоненькое платьице почти не удерживало тепло.

– Вот тебе и «солнышко, солнышко жгучее»… – тихо вздохнула девушка.

Надо будет достать одежонку потеплее, овчинную безрукавку или, на худой случай, свитер.

Стоявшая рядом на крыльце Ливка удивилась:

– Что ты сказала?

Нелли махнула рукой:

– Ничего… Присказка такая, из города, где я жила. Слова песенки, – девушка зябко потерла плечи и вспомнила всю фразу, как она звучала на русском языке. – Солнышко, солнышко жгучее. Колючки, колючки колючие.

Родная речь из ее уст звучала уже с легким акцентом, чуть более напевно, чем надо. Она перевела слова на привычный для подружки сербский и побежала к замерзшему корыту с разделанной рыбой. Пора было браться за дело.

«Скоро прежнюю жизнь забывать стану», – пронеслась в голове неприятная мыслишка.

Ливка почесала голову, хмуря лоб, потом побежала следом:

– Вспомнила… Думала: «я ж такое уже где-то слышала». И вспомнила! Старик так говорил, что нас от турков выручил. Я тогда удивилась, решила, что заговор шепчет, а он, оказывается, про солнышко говорил. Песенку напевал, стало быть.

Нелли закашлялась.

– Ты… Как? Где?

Она схватила сербку за руку:

– Ты точно помнишь, что он именно так сказал?!

Та высвободила руку:

– Конечно… Разве ж такие моменты забудешь? «Солны, солны шгуча, колюч, колю колюча», – она попробовала повторить, но лишь неудачно спародировала.

Но и такого подобия оказалось достаточно для Нелли.

– А откуда?.. Как? Кто? Нет! Что за человек нас спас? Откуда там старик? Кто он?

Ливка вытащила на разделочный стол ломоть рыбы и уже резала его на более тонкие лоскуты. Для нее эпизод был исчерпан.

Нелли дернула подружку за рукав. Та отложила нож.