Гросс
Шрифт:
— Весь состав Совета разделяется на несколько групп. Часть великих предпочитает ни в какие коллаборации не вступать, действуя сами по себе. Таких пятнадцать. В их числе адмиралы Колчак и Нестеров, генерал Федоров, несколько высших сановников, включая и главу Совета — Петра Аркадьевича Столыпина.
— И сам царь, вероятно, в их числе?
— Верно. Но все же эти люди вокруг государя не объединяются и условный монархический оплот собой не являют. Остальные, то есть тридцать пять гроссов, входят в одну из четырех фракций. Ни одна не имеет даже простого большинства. Поэтому любое решение становится итогом договоренностей и сделок. Важно еще и то, что если в ряде случаев достаточно простого большинства, то по действительно важным вопросам должно быть обеспечено квалифицированное. То есть две трети или даже три четверти от общего числа сенаторов. Учти главное. Эти объединения никакого отношения к политическим партиям не имеют. Так что в части народной поддержки они мало весят. Но Сенат — это власть. Реальная.
Наша «партия» — прогрессивно-православно-государственническая. Нас еще называют академиками, видишь ли, почти все из нас достигли этого высокого научного звания. Основали ее совместно твой дед и Дмитрий Иванович Менделеев, к слову, они были дружны с шестидесятых годов прошлого века. Затем лидерство перешло к твоему дяде, а после его гибели бразды правления пришлось взять мне, как давнему соратнику и единомышленнику отцов-основателей.
— Игорь Иванович, для протокола. Мой голос за вас. Мне и своих дел пока выше головы.
— Благодарю. Нас на сегодня, если считать с тобой, Мартемьян, десять человек. Мы последовательно выступаем за развитие национальной промышленности, науки, укрепление флота и рост числа одаренных. В том числе из третьего сословия. Мы — здоровые консерваторы. Сохранять и преумножать. В наших рядах и крупные ученые, создавшие свои корпорации, и государственные мужи.
— Прогрессоры.
— Красивое слово. Пожалуй, оно нам очень подходит. Вторая группа — либералы. Их девять. Банкиры, промышленники. Одним словом — купцы. У них нет общепризнанного лидера, на заседаниях обычно выступают от фракции бойкий и очень опасный Александр Поляков или старик Второв[1], — перед Мартом развернулась череда образов: Павел Рябушинский, Тимофей Саввич Морозов, Эммануил Нобель, глава клана Вогау-Макс — Максим Макс, Николай Коншин-второй, Александр Гинцбург, Михаил Борисович Каменка. — Вопреки названию их платформа — якобы всемерное отстаивание интересов одаренных, продвижение их как новой элиты и максимальная либерализация прав и свобод для владеющих Силой. Но по факту их цель — перетянуть власть на себя. Выстроив в России аналог конституционной монархии или даже эгалитарной республики.
— Однако, тут переворотом попахивает… Либералы опасны. Неужели Александр Третий этого не понимает?
— Он отлично все видит и сознает. Не забывай, он же гросс, пусть и не самый могущественный. Но все же… Вот только избавиться от этой группировки сегодня равнозначно нанесению России поистине огромного и, вероятно, даже невосполнимого ущерба. Приходится искать решения, маневрировать…
— Понятно. Третьи, позволю предположить, землевладельцы-аристо? А кто же образует четвертую группу?
— Хм, да, опять ты весьма удачно дал название. Представители традиционной крупной аристократии, владельцы десятков и сотен тысяч десятин земли. Князья: Сергей Сергеевич Голицын, Елим Павлович Демидов-Сан Донато, Феликс Юсупов. Графы: Шереметев, Мусин-Пушкин и Мордвинов. Из других старых родов: Воронцов-Шувалов и Нарышкин. Из столбовых дворян — Балашов, Попов, Пашков, Ратьков-Рожнов. Очень богатые, очень влиятельные. У многих разветвленная сеть родства, в семьях хватает и одаренных. Их идеология сводится к защите существующего порядка вещей — ведь сейчас они основные бенефициары этой системы.
— Этих получается двенадцать?
— Все верно. Что до четвертой группы. Она самая малочисленная, но по влиятельности не уступит всем прочим. РГНК. В конце прошлого века несколько крупнейших нефтезаводчиков — Гукасовы, Путиловы, Манташевы, Лианозовы — создали синдикат ««Русская генеральная нефтяная компания» и ни много, ни мало вытеснили с рынка самих Нобелей! Так вот, главы всех четырех кланов — гроссы и сенаторы. И всегда ведут согласованную, общую политику.
— И кто же голосовал за учреждение комитета?
— Да, в общем, все. Повторюсь, на тот момент это было не просто разумно, а единственно верным решением. Разве что «нефтяники» воздержались. Они в принципе крайне подозрительно относятся к попыткам государства регулировать частное предпринимательство.
— Я так понимаю, большая часть директоров в совете ОЗК — ставленники тех же группировок?
— Верно. Кроме того, имеется представитель государя-императора. Своего рода комиссар-наблюдатель от лица верховной власти.
— Ага, чтобы уж слишком нагло не воровали…
— Можно и так сказать. Наша задача была спасти компанию. Твое появление смешало все карты на столе.
— Я ведь не озвучивал, что располагаю документами…
— Да. Но по ряду косвенных признаков мне удалось выстроить логику твоих действий и предугадать цель.
— Вы настоящий гроссмейстер этих больших шахмат…, — с искренним уважением ответил Март.
— А что делать? Цели у нас великие. Приходится соответствовать…
— Игорь Иванович, а царь умеет в такие шахматы на вашем уровне?
— Трудно сказать, Мартемьян. Разума ему не занимать, но иногда государь излишне увлекается. И не мудрено. Огромная власть временами может затуманить взор. — Было видно, что вопрос для Сикорского неудобен. И он предпочел бы вовсе ничего не говорить. Но Колычев смотрел прямо и терпеливо дожидался ответа.
— Игорь Иванович, что происходило вокруг Кореи? Почему мы едва не довели до поражения? Я, как участник событий, смело вам скажу, до катастрофы оставалось полшага.
— Видишь ли, — помялся министр. — Сложились два фактора. Могущество России, как ты вероятно и сам понимаешь, мало кого устраивает. На деле мы были очень близки к ситуации Крымской войны середины прошлого века. Только вместо Турции должна была быть Япония. А вот совместное выступление великих держав являлось реальной угрозой. И это вынуждало нас держать основные силы для прикрытия западных рубежей.
— Против нас создан некий военный союз? Кто в него входит?
— Формально нет. Но по факту Германия, Британия, САСШ, Австро-Венгрия, Италия и ряд более мелких европейских государств — Бельгия, Голландия, Дания и Швеция — проводят систематические консультации. Пока формально только Париж занимает условно пророссийскую позицию. Но если мы дрогнем под первым ударом, кто знает, чью сторону займут французы?
— Удивительная солидарность. Ведь между ними всеми наверняка масса противоречий.