Чтение онлайн

На долгий трезвон телефона Март, занятый делом, отвлекаться не захотел и решил проигнорировать вызов. Наконец гудки прекратились, но в кабинет тут же заглянула Татьяна.

— Командир.

— Прости, я немного занят. Там что-то важное?

— Это Саша, — выразительно взглянула на него помощница. — Требует соединить.

— Что, прямо так и требует? Ладно, принято. Сейчас возьму трубку.

— Здравия желаю, ваше превосходительство! — голос невесты из динамика просто сочился ехидством. — Неужели ваша милость так заняты, что не могли лично ответить на мой тоскующий зов?

— Прости, милая, — тут же повинился Колычев. — Пришлось засесть за бумаги, и я немного увлекся. К тому же откуда мне знать, что это ты?

— Что, и любящее сердце не екнуло, не подсказало? — не повелась на полный раскаяния тон Саша.

— Мое сердце целиком и полностью занято тобой и не может реагировать на посторонние раздражители!

— Приятно слышать, — отозвалась чуть потеплевшим голосом барышня, после чего решительно перешла к делу. — Колычев, тебе не кажется, что ты в последнее время скучно живешь?

— Не просто кажется, — вздохнул Март. — Я в этом уверен!

— Так в чем дело? Напоминаю, на дворе Масленица. Завтра четверг. Самое время немного повеселиться перед Великим Постом. Проводить зиму. Есть предложение завтра отправиться к нам в Академгородок и хорошенько отпраздновать! Тем более, вы с Витькой теперь тоже студенты Академии. Имеете полное право принимать участие в общем празднике!

— Ты знаешь, а я за! И, правда, чего мы все время работаем, как каторжные. И что характерно, сугубо добровольно.

— Не мы, а ты. Остальные поневоле за тобой, как за лидером, идут.

— То есть я не только себе жизнь порчу, но и всему экипажу?

— Ну, наконец-то, сообразил!

— Ну спасибо!

— Кушай, не обляпайся! Кстати, у меня есть идея, как помочь тебе с поручением Евгении Федоровны.

— Да неужели! И как же?

— А вот об этом при личной встрече. Так что перестань быть букой, отдохни сам и дай отдохнуть друзьям!

Этот разговор состоялся два дня назад, в среду, и следствием его стали уже известные события. Приключения вчерашнего дня, и особенно история потасовки при участии членов августейшего семейства остались в прошлом. Хотя, кто знает, какими окажутся последствия? Иногда мелочь становится причиной тектонических изменений.

Сегодня же на дворе пело птичьим гомоном солнечное утро пятницы. Весна ощущалась во всем. И в потемневшем, набрякшем водой снежном насте, и в каком-то особом, свежем, бодрящем, ароматном воздухе. Хотелось бросить все и полететь куда-нибудь просто так, без цели, охватывая бесконечный простор и ощущая силу могучей стальной птицы в своих руках.

Но сейчас Марту требовалось заняться делами, которые он никому не мог передоверить. Полученные от адвоката данные по всем директорам следовало отсмотреть и «оцифровать». В «сфере» сухие строки преобразились в сложную многомерную модель, обросли множеством связей и уточнений. Но все же сведений явно оказалось недостаточно. Сам по себе механизм ротации директоров был Марту кристально ясен. Собрание акционеров и переголосование. А с учетом его восьмидесяти процентной доли результат не вызывал бы сомнений, если не одно «но» в лице комитета.

Навязанные сенатом «опекуны-надсмотрщики». К бабке не ходи, любая перестановка в руководстве компании, исходящая не от них, будет встречена в штыки. А конфликт с этими важными господами в планы Колычева не входил. Во всяком случае, пока. Но из этого никак не следовало, что ничего нельзя предпринять…

Так или иначе, все нити вели в Совет Одаренных. И если убедить в своей правоте хотя бы несколько влиятельных сенаторов, расклад сразу же изменится. Но для этого нужно знать, что им предложить. В таких делах информация — залог успеха. Без нее и начинать зарубу не имело никакого смысла. Более того, Март почти уверенно предполагал, что его будут провоцировать на необдуманные действия, чтобы вытащить на невыгодную площадку, а затем замотать тяжбами и бесконечными переговорами.

Поэтому он и сам не торопился назначать встречу с директорами. Как говорили в покинутой им реальности — спешка хороша при ловле блох, диарее и визитах к чужой жене. Здесь и сейчас требовалась исключительная осторожность. Итак, сбор данных. Первое, пусть Беня съездит к уволенному начальнику охраны Торсееву и тщательно с ним переговорит.

Второе, надо встретиться с Сикорским. У Марта накопилась к нему масса вопросов, один другого серьезней. Тем более, что враги, а Поляков, очевидно, враг, сами считают молодого гросса частью команды великого авиаконструктора.

Третье, надо созвониться с нынешним исполняющим обязанности главноуправляющего ОЗК Фадеевым и затребовать отчетность. И план-факт за 1941 год, и бюджет и планы на 1942. Справку по кадрам и фонду оплаты труда с детализацией. Отдельно — что происходит в конструкторских бюро, какие разработки ведутся, на что нацеливается корпорация. Отказать тот не имеет права. Но затянуть процесс — может запросто. Значит, надо будет проявить настойчивость. Главное тут — результат.

Потом отработать все эти данные вместе с ИИ. А затем можно и выводы будет сделать. И только после этого — переходить в «ближний контакт». Уже разобравшись и реально оценив свои возможности и ресурсы. А там посмотрим, чего удастся добиться.

Но начать, пожалуй, лучше всего с министра авиации. Март придвинул к себе аппарат и набрал номер. На звонок ответил секретарь. Который, впрочем, быстро поняв, кто на проводе, сразу соединил с высоким начальством.

— Игорь Иванович, добрый день, это Колычев.

— Да, Мартемьян Андреевич, рад вас слышать. Чем могу помочь?

— Хотелось бы встретиться. Мне кажется, есть вопросы, в которых мы с вами можем быть полезны друг другу.

— Любопытно, — хмыкнул в трубку министр. — Впрочем, извольте. С одиннадцати до четырех у меня совещания, а потом будет небольшое окно. Если удобно, приезжайте к этому времени, можем вместе пообедать и заодно все обсудить.

— Отлично. В таком случае, полагаю, мне лучше подъехать к ресторану. Где вы намерены обедать?

— У меня забронирован кабинет у «Палкина».

— В таком случае, до встречи.

Первый трактир ярославский купец Анисим Палкин открыл еще в далеком 1785 году. За это время заведение неоднократно переезжало, расширялось, становилось все более изысканным и к началу ХХ века по популярности могло поспорить с воспетым Пушкиным «Дононом» или даже «Кюба». Помимо всего прочего здешняя кухня славилась своими постными блюдами, помогавшими столичным гурманам пережить религиозные ограничения.