Грешный
Шрифт:
Негодующая, взбешенная Джейн буквально вылетела из кабинета и понеслась к черной лестнице. Но неожиданно компаньонку остановили, грубо схватив за руку. Чьи–то пальцы больно впились в ее кисть.
— Ну–ну, вот мы и встретились снова, да еще и в таком уединенном местечке! Какая приятная неожиданность!
Ледяной холод этого голоса пробрал Джейн до костей. Бедняжка вскрикнула от страха, когда кто–то грубо отшвырнул ее к стене.
— За вами должок, мисс Рэнкин.
Джейн зажмурилась от ужаса, лихорадочно обдумывая, как же освободиться из железных тисков Терстона. Кончиком своего тупого пальца он провел по неровной, искаженной шрамом коже губы, заставив компаньонку в отвращении скривить рот.
— Как я посмотрю, у вас все еще остался след от моего кольца с печаткой. Очень хорошо. Он напомнит вам о том, что вы должны мне — все еще должны.
— Я ничего вам не должна! — презрительно усмехнулась Джейн. — Уберите от меня свои руки!
— Вы все еще не заплатили мне за свою мать, не отдали долг, который должны были вернуть еще четырнадцать лет назад. С тех пор на сумму долга набежали солидные проценты, моя дорогая, весьма солидные.
Возражения застряли в ее горле, а Терстон лишь рассмеялся, прижимаясь еще теснее.
— Я хотел воспользоваться вами лишь один раз, но теперь, видя, каким соблазнительным стало ваше тело со временем, я намерен отыграться за все годы, что вы бегали от меня. Какие восхитительные сиськи! — Он искоса взглянул на свою жертву и принялся безжалостно терзать ее грудь. — Да, они просто великолепны! От души надеюсь, что вы сохранили свою девственную плеву нетронутой — ведь именно невинностью вы должны были расплатиться за долг своей матери!
Джейн пыталась вырваться, но мучитель крепко держал ее в своих грязных лапах.
— Отпустите меня! Продолжая жестоко смеяться, Терстон потянулся к подолу платья Джейн.
— О, я собираюсь получить свое прямо сейчас, здесь, где любой может застать нас врасплох. Я обесчещу вас, взяв то, что вы так бережно хранили для меня. А потом, дорогая Джейн, — плотоядно прорычал он, сильно сжимая ее бедро под платьем, — я заставлю вас расплатиться со мной каждым дюймом своей прекрасной бледной кожи.
Терстон придвинулся еще ближе, чтобы поцеловать Джейн, но вдруг воздух между ними рассекся с яростным свистом, она услышала звук удара и хруст кости.
В следующее мгновение Джейн осознала, что черная тень, промчавшаяся мимо нее, подняла Терстона с пола и с силой отшвырнула его к стене.
Уоллингфорд!
— Почему ваши грязные лапы касаются того, что вам не принадлежит? — взревел Мэтью, второй раз с силой швыряя Терстона в стену.
— Нет, они как раз на том, что принадлежит мне по праву! — с трудом произнес Терстон, сплевывая кровь, текущую из разбитого носа. — Она — моя.
— Больше нет, — презрительно усмехнулся Уоллингфорд. — Какова сумма ее долга?
Глаза Терстона сузились, и он посмотрел на Джейн своим отвратительным похотливым взглядом:
— Спросите ее, эту маленькую ведьму!
— Нет, скажите вы, и немедленно!
Терстон повернулся к Уоллингфорду и метнул в него свой хищный взгляд:
— Она должна мне свою девственность.
Джейн почувствовала, как зарделось ее лицо от унижения. От души ругнувшись, Уоллингфорд брезгливо оттолкнулся от Терстона и помчался к Джейн. Потрясенная, испуганная, она пыталась пригладить юбки, под которые удалось залезть Терстону, но дрожащие руки отказывались повиноваться.
— Джейн, — тихо произнес Мэтью, привлекая бедняжку к себе и защитным жестом накрывая своими большими ладонями ее хрупкие кисти. — Все хорошо.
Джейн кивнула и прижалась к графу, вдыхая аромат его недавно постиранной рубашки и доносящегося от кожи запаха одеколона. Она продолжала дрожать, даже когда Мэтью еще крепче сжал ее в своих объятиях.
— Уйдите, Терстон, — жестко приказал он. — И если вы снова приблизитесь к ней, я убью вас. Вы меня поняли?
Уголком глаза Джейн заметила, как старый граф скользнул прочь, скрывшись в тени. Дрожь все еще сотрясала тело несчастной, и Уоллингфорд успокаивающе поглаживал ее спину своей огромной ладонью. Джейн зарылась лицом в его большую грудь.
— Спасибо, — прошептала она. — Тысячу раз спасибо!
— Он не причинил вам вреда?
Джейн отрицательно тряхнула головой, и Мэтью наконец выпустил несчастную из своих объятий, чтобы удостовериться, что она действительно цела и невредима.
— Боже, Джейн, что же…
— Пожалуйста, не спрашивайте, — прошептала она, сгорая от стыда.
Кивнув, Мэтью в задумчивости пробороздил пальцами свои волосы:
— Я так рад, что наткнулся на вас именно сейчас!
— Я тоже, — отозвалась Джейн. Она принялась растирать руками плечи, словно пытаясь отогнать холод и страх, которые все еще пронизывали все тело. В этот момент она наконец–то заметила, каким пепельно–серым было лицо Мэтью, на котором застыло мрачное выражение.
— Понимаю, что это не лучшее время, Джейн, но умоляю вас: если вы та, за кого я вас принимаю, пожалуйста, поедемте со мной!
В другое время Джейн посмеялась бы над подобной самонадеянностью, но такие страдание и мольба застыли в его взгляде, с такой беспомощностью он комкал записку в руке…
— Только не подумайте ничего дурного, это не приглашение для… — Граф вспыхнул и отвел взгляд. — Речь идет о моей сестре, Джейн. Она больна. Вы нужны мне — нужны ей.
По глазам Джейн было заметно, какие сомнения бушуют в ее душе. Несчастная колебалась, не зная, стоит ли ей признаваться в том, что именно она была той самой медсестрой. Бедняжка не могла собраться с мыслями, ее по–прежнему терзал страх от встречи с Терстоном. Но Уоллингфорд не лгал, с его стороны эта просьба не была хитрой уловкой, которая заставила бы Джейн покориться его воле. Это была истинная правда.
Сара. Мэтью был нужен сестре. Обычно граф никого и ни о чем не просил, но теперь, при всей серьезности ситуации, у него не было иного выхода. Прекрасно понимая, какой ужас пришлось только что пережить Джейн, Уоллингфорд молил ее о помощи.
Все произошло так стремительно, что Мэтью все еще не мог собраться с мыслями и усмирить эмоции, вызванные некрасивой сценой, свидетелем которой он только что стал. Когда Уоллингфорд наткнулся на Терстона, пытавшегося изнасиловать Джейн, им овладело инстинктивное желание задушить старого ублюдка. Воспоминание об этом кошмаре заставило его кровь снова закипеть в жилах. Граф мечтал обнять Джейн и снова прижать ее к себе, но вместо этого лишь протянул ей смятое в волнении письмо.