Чтение онлайн

Я чувствую вкус металла. Я не могу закрыть рот, и у меня начинается слюноотделение при мысли о том, что я не смогу позвать на помощь.

— Не слышу зла, — произносит другой голос, а затем мягкая кожа надвигается на мои уши, лишая их звуков внешнего мира.

У меня дрожат ноги, колотится сердце, и я пытаюсь сглотнуть, но слюна стекает по подбородку.

То, что началось с Трех Мудрых Обезьян, превратилось в трех ебанутых психов, которым я отдаю себя.

Что-то твердое и толстое обхватывает мою шею, вынуждая меня поднять подбородок… ошейник. Секунды спустя меня дергают вперед, и я спотыкаюсь в своих туфлях от Шанель. Я натыкаюсь на твердое тело, руками приземляюсь на грудь одного из моих похитителей. Он без рубашки. Я впиваюсь ногтями в его кожу, а он хватает меня за основание шеи под ошейником. Боль от его вонзившихся мне в кожу пальцев заставляет меня опуститься на пол. Я шлепаюсь руками и коленями на бетон, прерывисто втягиваю воздух через открытый рот. Затем меня тащат по нему за ошейник.

Я их зверушка. Ползая на четвереньках на поводке, я останавливаюсь, и меня хватают чьи-то руки. Бросают на то, что кажется матрасом. Он жесткий и неумолимый, пахнет потом и дешевым дезодорантом для тела «Акс».

Меня переворачивают на живот, а руки заламывают за спину. Обматывают веревкой мои запястья, скрепляя их вместе. Их поднимают, давят на плечи, сильнее вдавливая мое лицо в отвратительно пахнущий матрас. Из моего открытого рта вырывается крик. С губ стекает свежая слюна.

Руки хватают меня за ноги и, широко их раздвинув, закрепляют веревками для своего удобства.

Я тяжело дышу, мое сердце бешено колотится, а киска пульсирует.

— Это все, на что у нас сегодня есть время, — прерывает мой рассказ профессор.

Я закрываю свой блокнот, поднимая взгляд с подиума. Осматриваю большую аудиторию, которая даже наполовину не заполнена студентами. Если вы боитесь публичных выступлений, это занятие не для вас. Девяносто процентов нашей оценки зависит от того, как мы будем придумывать различные сексуальные сценарии и делиться ими со всеми.

Несколько взглядов, которые я встречаю, уже устремлены на меня. Другие заняты чем угодно, только не слушанием. Один парень тихо похрапывает, запрокинув голову и открыв рот. Другой рядом с ним что-то рисует в своем блокноте. Девушка возле него жует жвачку.

— Отличная работа, Эллингтон. Завтра ты будешь первой, чтобы закончить работу, — объявляет мистер Гамильтон.

Я собираю свои вещи и выхожу из класса.

— Черт, девочка, это было горячо.

Моя подруга толкает меня в плечо, когда мы выходим в коридор. Кира присутствовала на сегодняшнем занятии. Мой профессор разрешает присутствовать посторонним, чтобы привлечь как можно больше внимания к своему курсу. Не многие хотят стоять перед аудиторией, полной людей, и рассказывать о своих самых сокровенных, темных желаниях.

Я закатываю глаза.

— Пофиг.

— Я серьезно. Честно говоря, не понимаю, как у мистера Гамильтона не встает каждый раз, когда кто-то рассказывает о своем задании. Я имею в виду, — Кира встает передо мной и отходит назад, возбужденно распахнув свои голубые глаза. — Я, блядь, мокрая после этого.

Я смеюсь, запрокинув назад голову.

— Ты девственница, — напоминаю я ей.

— Уже нет, — поет она, прикусив нижнюю губу.

— Что? — задыхаюсь я. — С каких пор?

— Итак, Эллингтон, — к нам подходит Мак, и Кира закатывает глаза. Я прищуриваюсь, глядя на нее, желая знать, когда и с кем она потеряла девственность, но с этим придется подождать, потому что он продолжает:

— Эта история…

Он прочищает горло и поправляет джинсы. Кира бросает на меня многозначительный взгляд, как бы говоря: «Я же говорила».

— Это было наглядно, — нервно проводит рукой по голове Мак.

— Такое было задание, — пожимаю плечами.

— Боже, Мак, неужели ты никогда раньше не смотрел порно? — спрашивает Кира, снова закатив глаза.

Моя лучшая подруга, может, до недавнего времени ни с кем и не трахалась, но девушка воздерживалась уже много лет. Ее родители очень строгие. Удивительно, что они вообще позволили ей стать моей подругой.

— Смотрел, но не такое, — спокойно отвечает Мак.

— Это называется «гэнг-бэнг с БДСМ», — сообщает она ему. — Свяжи меня и поставь их в линию.

Он краснеет и опускает темные глаза, чтобы посмотреть на свои незашнурованные тимберленды.

Кира хватает меня за руку, тянет к дверям и распахивает их.

— Серьезно. Мне нужна ночь после этого. Возможно, сигарета.

— Ты не куришь, — добавляю я, все еще смеясь над ней.

— Если бы меня так трахали, я бы закурила.

От ее слов я задумчиво прикусываю губу. У меня был такой парень. После которого я нуждалась в гребаной ебле. Он мрачный, загадочный и совершенно незнакомый. Я никогда не видела его лица, но мне это и не нужно. В каком-то смысле парень спас меня. Он просто не знает об этом. И я никогда не скажу ему, но моя жизнь была бы совсем другой, если бы он не появился той ночью в доме моих родителей.

Два года он был в моей жизни. Но последние пару месяцев хранит молчание. Я не связывалась с ним, и он не заставал меня врасплох посреди ночи. Я оставляю свои французские двери незапертыми на всякий случай. И все же каждое утро я просыпаюсь с чувством разочарования.

Решив быть той, кто выйдет на связь, я достаю из рюкзака свой второй мобильный телефон, открываю приложение, которое мы используем для общения, и отправляю быстрое сообщение.

Я: Сегодня вечером?

Он сразу же читает его, но через несколько минут я понимаю, что не получу ответа. Мне неприятно, что я так долго полагалась на него. Я ему больше не интересна. Это сокрушительно. Как разрыв отношений, которых у меня никогда не было.

Какая-то часть меня надеялась, что он просто проигнорирует сообщение. Черт, может, он женился, переехал или умер. Но очевидно, что парень все еще жив и просто не хочет меня видеть.

Убрав сотовый в карман, я стараюсь не обращать внимания на боль в груди. Это к лучшему. Я не из тех девушек, с которыми остаются, чтобы быть вместе. Я из тех, кому мужчина звонит в два часа ночи, потому что хочет, чтобы ему отсосали. И я давным-давно это приняла.