Чтение онлайн

– Сотрудники газеты "Все обо всех" знают, что Рита погибла, но никто не собирается изображать скорбь, - продолжала Ирина.
– Мало того, от многих я слышала: "Так этой мерзавке и надо!", а политобозреватель Егор Сурин сказал: "Поделом ей. Получила по заслугам - видно, кому-то сильно насолила, и ей отплатили. Ее убийце нужно памятник поставить. Лично я отношусь к нему с уважением и благодарен, что он избавил мир от этой негодяйки".

– Круто!
– присвистнула Алла.

– Другие коллеги отзываются о ней в том же ключе. Впервые в жизни я столкнулась с таким случаем, когда все дружно ненавидели одну женщину, а теперь радуются, что её больше нет. Поначалу я опешила, услышав нелицеприятную характеристику покойной - все ж существуют определенные рамки приличия. Потом другой человек сказал мне примерно то же самое, затем третий, - в общем, почти все. Я потому так долго пробыла в редакции хотела поговорить с каждым, в надежде, что хоть кто-то относился к Рите если уж не с симпатией, то хотя бы без ненависти. Такого среди них нет все коллеги без исключения отзываются о ней крайне недоброжелательно. Говорят, что хитра, коварна, прирожденная интриганка.

– Доморощенные тайны мадридского двора, - прокомментировала верная боевая подруга.
– Может, Ритуля потому и плела интриги, что тем самым как бы олицетворяла себя со знаменитой предшественницей?

– Не знаю, с кем она себя олицетворяла, но, судя по всему, была дрянью.
– Лицо Ирины исказилось брезгливой гримасой.
– Я считаю девиз: "О мертвых или хорошо, или ничего", - фарисейством. Разве своей смертью подлый человек искупил свои мерзкие деяния?! Он-то уже на том свете, а люди живут с причиненной им раной в душе.

– Ладно, Ириш, потом будешь негодовать, - одернула её верная боевая подруга.
– Излагай дальше.

– В определенных обстоятельствах, с людьми, в которых была заинтересована, Рита умела прикинуться простушкой, доверчивой и наивной.

– А я что говорила!
– встряла Люлю.

– Единственный, кто о ней скорбит, - заместитель главного редактора Николай Самсонович Фалеев, которого за глаза называют Самсонычем, или Змей Горынычем.

– Неужели наша мнимая тихушница крутила шашни с начальством? удивилась Алла.

– Вряд ли между ними были интимные отношения - Самсонычу почти восемьдесят. Он относился к ней по-отечески. Жалел её, опекал, никогда не ругал и даже ставил в пример.

– И активно протежировал, - продолжила верная боевая подруга.

– Пытался, но безуспешно. Рита как журналистка - полный ноль. Я захватила несколько номеров еженедельника, можете сами посмотреть, о чем писала дама под звучным псевдонимом Марго М.
– Достав из своей объемистой сумки пачку газет, Ирина положила их на стол.
– Ей давали самую примитивную работу. Коллеги говорят, что даже в статьях она язва-тихоня. Вроде бы, описывает драматическую ситуацию, но подает всех действующих лиц в неприглядном свете, а героиня репортажа выглядит у неё дура дурой. Тем не менее, Самсоныч всегда её хвалил и называл её статьи душевными. Хотя там никакой душевности, наоборот, яд с пера так и капает. Раньше она сидела в отделе писем и обрабатывала почту. Лет пять назад попробовала написать очерк на бытовую тему и отнесла заместителю главного редактора. Старикан пришел в восторг и тут же велел поставить в номер, а ей дал карт-бланш. Ритка выуживала какое-то душещипательное послание, встречалась с автором, уточняла подробности и тискала статью.

– Ирэн, о постельных отношениях с восьмидесятилетним шефом, понятное дело, речи нет, но наверняка Самсоныч неровно дышал в её сторону, раз сделал своей фавориткой.

– Скорее, она его потихоньку обработала, - возразила Ирина.

– Видно, эта интриганка нашла тропинку к его сердцу. Старики ведь порой очень внушаемы. Причем, проявляют парадоксальность: по отношению к одним людям, чаще всего, членам семьи, поразительно эгоистичны, придирчивы, ворчливы, а к кому-то, частенько совершенно постороннему человеку, прикипают всей душой, слушаются его и готовы все отдать, обделив своих родных. Ну что вы вытаращились на меня, девицы!
– рассмеялась Алла, видя удивленные лица "самаритянок".
– Мой интеллект обогатился благодаря частому общению с любимым психиатром. Именно Лидия Петровна просвещает меня в отношении психологии, и теперь я теоретически подкована. То, что удивляет людей, весьма просто объясняется с точки зрения психиатрии. Любые поступки. Мой психиатр разложит все по полочкам, назовет все вещи своими именами, а я лишь хлопаю глазами - ну надо же!
– оказывается, все имеет научное обоснование. В случае Самсоныча, скорее всего, имеют место быть типичные сосудистые нарушения. Ему почти восемьдесят, так? Значит, у него атеросклероз - сейчас он почти у всех уже на шестом десятке, а уж на восьмом - и подавно. Может быть и гипертоническая болезнь. Оба заболевания приводят к так называемой сосудистой деменции, проявлением которой является такая парадоксальная избирательность стариков - к одному человеку всей душой и поет с его голоса, а по отношению ко всем остальным - педант, мелочный брюзга и эгоист. Очень часто старики влюбляются в молодых женщин. По крайней мере, в тех, кто значительно моложе. И если бедолаге не повезет связаться с корыстной особой, то она обчистит его как липку, а потом вышвырнет. Или сведет в могилу, методично и планомерно, и станет наследницей.

– Девочки, смотрите-ка!
– перебила её монолог Зина.
– Тут статья, подписанная "Алиса Адлер".
– Она ткнула пальцем в колонку под названием "Спросите Алису".

"Самаритянки" взяли по газете "Все обо всем" и зашуршали страницами, выискивая статьи Алисы Адлер.

– Ее колонка в каждом номере, - подвела итог их изысканий Катя.

– Думаете, это и есть Серегина любовница Алиса?
– спросила Алла, но подруги промолчали.
– Ирэн, а ты что скажешь? Среди Ритиных коллег есть журналистка по имени Алиса?

– Нет, - растерялась та.
– Я со всеми беседовала.

– Выясни, кто это такая, ладно?

– Хорошо, - кивнула "самаритянка".

– В общем-то, складная версия получается, - подвела предварительный итог верная боевая подруга.
– Алиса коллега Риты, ненавидела её, как и все остальные сотрудники газеты, так что столкнула ненавистную соперницу в воду без каких-либо колебаний и последующих угрызений совести, мол, поделом тебе, дрянь, ты недостойна именоваться супругой Сергея Мартова и недостойна жить!

...Наслышавшись, что многих известных авторов как таковых не существует, а книги созданы коллективом безымянных "негров", читатели требовали явить им Астралову живьем.

Узнав об этом, "писательница" пришла в восторг - ей уже надоело прятаться в тени и очень хотелось попасть под блицы фотокамер, а потом почти в каждой газете видеть собственный портрет, желательно в натуральную величину. Оказавшись в зените славы, экс-мадам Бобкова, считавшая себя знаменитой писательницей Изабеллой Астраловой, сочла, что теперь можно пожить в собственное удовольствие.

Литагент же, напротив, пребывал в панике, зная, что его работодательница не дружит не только с письменным, но и с устным русским языком, вопиюще невежественна, да к тому же, до безобразия самоуверенна, а потому не пожелает воспользоваться домашней заготовкой.

Как назло, Нечаев накануне майских праздников уехал вместе с семьей в санаторий, сказав, что немного прочистит больные легкие свежим воздухом соснового бора, и даже не взял с собой мобильник, решив полноценно отдохнуть от суеты деловой жизни. Отдыхать летом издатель не любил - тяжело переносил жару, - и потому всегда брал отпуск весной и осенью. Эдуард Леонидович отправился на отдых со спокойной душой, не подозревая, что в его отсутствие их подопечная начнет рваться на широкий простор, желая хлебнуть славы полной грудью.

Якову Борисовичу не с кем было поделиться своими тревогами, и его постоянным собеседником стал Даниил.

– Если она откроет на публике рот, все пропало!
– трагическим тоном делился он с имиджмейкером. Тот придерживался того же мнения и добавил деталей к пессимистическому прогнозу коллеги относительно ожидаемого явления "писательницы" народу:

– Наша ощипанная курица совершенно не умеет себя вести. Учу её, учу, тупицу безмозглую, - без толку. Возомнила себя звездой, приохотилась швыряться тяжелыми предметами и посылает трехэтажным, если я пытаюсь что-то советовать. Кто-нибудь из молодых журналистов вставит шпильку, и она пойдет вразнос. "Желтой" прессе нужен скандальный материал, и они его получат. А на её угрозы "заказать" ослушников журналисты смеются - на всех киллеров не хватит.