Чтение онлайн

Он изучал, смотрел, вглядывался в фотографии и постепенно погружался в новый для себя мир, яркий, заманчивый и тревожный. Это было все равно, что нырять с аквалангом. Картинки затягивали, выворачивали наизнанку чувства, страхи, все самое потаенное и настоящее, что таилось в душе. Вот она, истинная романтика творчества! Ничего похожего на литературную, вернее сетературную, ярмарку тщеславия. Писатели только и норовят, что друг друга подсидеть, и каждый твой промах тут же становится притчей во язытцах.

Очарованный, Пауль просидел за чтением до самой темноты, а потом – вместо того, чтобы ложиться спать, открыл новый вордовский файл и с наслаждением вывел на чистой странице заголовок: «Клякса на стене». Почему «клякса», он и сам не знал, но начало положено. Оставалось только придумать героя, а за сюжетом дело не станет. А лучше – героиню. Писать про парней Пауль не любил. Ему нравилось представлять, что его персонажи оживают где-то, и понарошку влюбляться в них…

Хотя… напишет он этот роман и что? Кому это нужно?

«Мне нужно, – прошептал Пауль, обращаясь не то к себе, не то к вечно барахлящему, а теперь еще и зараженному каким-то чудо-вирусом ноуту. – Так что кончай дурить. За работу!».

Бар «5Райтерз», [2] в просторечии «Пятак», располагался на окраине Москвы и был почти незаметен взглядам непосвященных. Это был яркий пример классики уличного искусства. Имя бару дали пять художников, оставивших свои картины на стенах, дверях, стойке, столах и даже на заколоченных фанерными листами окнах. Да и зачем окна в подвале?

Пожалуй, один этот бар мог бы послужить прекрасным учебником любому начинающему райтеру. Однако собирались здесь не только новички, но и маститые художники и те обитатели улиц, которые не имели к граффити никакого отношения, но могли наскрести денег на кружку пива. Территориальные споры велись за пределами «Пятака», а здесь обсуждали коллег, дороговизну, правительство и Интернет. Морды друг другу били в меру, пили порой сверх меры, после чего отсыпались в подворотне по соседству – в общем, не скучали.

Именно здесь Эн-Би назначил встречу неугомонному и отчаянному Треффу.

К встрече Трефф готовилась тщательно. Как – тут она фыркнула – на первое свидание. В каком-то смысле так оно и было: райтеров такого уровня ей встречать пока не приходилось. А тут – надо же! – сам ее нашел.

Накопав в сети множество материалов про Эн-Би, она вдруг зацепилась взглядом за строчку: «Не-Бэнкси». Девушка усмехнулась – весьма оригинальное трактование псевдонима… оригинальное и в каком-то смысле верное. Эн-Би не был похож на Бэнкси ни по манере, ни по идеям, которые продвигал в своем творчестве. Одним был похож – он тоже прятался от любопытных глаз. Трефф поежилась от волнения, сохранила текст, чтобы не потерять его на просторах сети, и захлопнула крышку ноутбука.

Пора бы собираться.

Трефф распахнула шкаф и оглядела свой гардероб.

Рэй всегда едко прохаживался по ее внешности, и теперь, положив глаз на ту или иную вещь, она сразу вспоминала его ерничество.

Всю ее одежду Рэй делил на две категории. «Типа деловой прикид» начинался, как ни странно, с очков. Тонкие, без оправы, почти незаметные на лице. Женственные. К ним делалась «как бы прическа» – растрепанные патлы аккуратно расчесывались и собирались сзади резинкой в короткий, задорный (и женственный) хвостик. Оставалось только надеть одну из двух маечек или свитерок – смотря по погоде, – юбку и туфли на ненавистном каблуке – и можно идти хоть на свидание, хоть на встречу с заказчиком.

«Треффовый прикид» плясал от других очков – круглых, несуразных, не идущих Трефф, однако выгодно подчеркивающих те черты, которые она полагала мужскими: широкие скулы, тонкие губы, прямой, чуть с горбинкой, нос. «Как бы прическа» в этом случае представляла собой просто не слишком аккуратную, отросшую уже стрижку и называлась «гнездом сумасшедшей вороны». И без того небольшая грудь под мужской рубашкой навыпуск перевязывалась широкой лентой, легкая сутулость была неотъемлемой частью образа – даже внимательный взгляд не смог бы обнаружить признаков женской фигуры. Джинсы и кроссовки завершали дело.

На миг в голову Трефф закралась шальная мысль: а если надеть «типа деловой прикид» и появиться перед Эн-Би такой, какая она есть? Ей вдруг нестерпимо захотелось показаться в «Пятаке» в юбке или хотя бы выйти на улицу и крикнуть: «Я – Трефф! Вот она – я! Смотрите!» Чтобы в ней увидели женщину. Пусть не слишком красивую, угловатую, с манерами дурно воспитанного подростка, но женщину…

Трефф тряхнула головой и обругала себя последними словами. Размечталась, ага. Эн-Би увидит такую красоту неземную и тут же влюбится, и заживут они счастливо, и будут расписывать стены сердечками… Тьфу ты, идиотка! Эн-Би ждет парня, а значит, должен встретиться с парнем, а правду можешь засунуть себе куда хочешь. Ну, или, на худой конец, поберечь на потом. В конце концов, ты еще не видела этого Эн-Би и судишь только по его рисункам. Так что давай, собирайся и выматывайся, если не хочешь опоздать.

Трефф чуть не упустила электричку, вбежала в последнюю секунду, уселась у окна. Народу, кроме нее, почти не было – только двое мужчин среднего возраста, изрядно перебравших. Они скользнули безразличными взглядами по тощей мальчишеской фигурке и принялись громко обсуждать какого-то Ванька. Трефф не прислушивалась к их пьяной беседе, бездумно уставившись на проносящиеся за стеклом пейзажи. Глаз сам выхватывал в ярком электрическом свете расписанные граффити стены. К некоторым она приложила руку сама. Вон, например, тот смешной парень с тарелкой чипсов и пивом – издевка, карикатура. Ее первый протест против бездарной рекламы, теперь вызывающий ностальгию и умиление.

До бара она добралась уже в темноте.

«Пятак» с улицы был почти незаметен. Если бы Рэй не показал ей в свое время это странное заведение, сама она вряд ли смогла бы его отыскать среди множества похожих подвалов и подвальчиков.

Внутри было, как всегда, тесно и прокурено. Трефф, близоруко щуря глаза за стеклами очков, оглядела зал. Народу было много – погода располагала к посиделкам в приятной компании. Трефф знала – через час, максимум два, все эти люди разойдутся: кто-то отправится домой, спать, но большая часть уже присмотрела для себя хорошую стену, и в рюкзаках лежат баллончики с красками.