Граф
Шрифт:
А вот репутация графа Шардонье в локации Хангам, напротив, стремительно уходила вниз, и теперь их отношение выражалось как «Враждебное».
В чем это заключалось?
Ему был закрыт вход в местные поселения, «неписи» и торговцы отказывались общаться и давать квесты, мирное население и ремесленники бросались наутек, а стражи и воины, напротив – шли в атаку, едва заметив Шардона или кого-то из его людей.
Впрочем, это было ему лишь на руку, потому что убийство этих категории фторолюдов давало не только максимальный прирост опыта и репутации с Бурье, но и неплохой лут. И уже почти треть потраченных на этот военный поход денег уже вернулась в том или ином виде.
– Твоя светлость, разведка докладывает, что впереди еще один поселок! – в палатку Шардона ввалился Угрюмый, переводя дух.
– Большой?
– Не очень. Но там прячутся женщины и дети, сбежавшие из разоренных нами деревень. Думаю, сотни три наберется, не меньше. Что делать прикажешь, командир?
До заветной цифры оставалось 1700 очков репутации, так что приказ был однозначен:
– Идем на штурм.
– Но там же дети… Как-то не по-людски это.
– Они и не люди, а мутанты растительного происхождения. Они питаются землей и солнечным светом, и размножаются семенами, оплодтворяя друг друга при помощи пчел и других насекомых.
– Бр-р-р, жуть-то какая.
Огромная пчела уселась на лоб генерала и сняла ему 10 Здоровья прежде, чем он успел ее прихлопнуть.
– Еще и эти зар-р-разы разлетались!
Проклятье, которое наслали на захватчиков лесные ведьмы, притягивало целые полчища злобных насекомых, змей и ядовитых растений. Из 23 убитых за время всей кампании наемников Шардона половина погибла именно от их жал, ядовитых клыков и колючек.
– Хорошо еще, что они на нас второй отряд панцирников не бросили! Или сами не собрались, чтобы ударить одним махом! Силенок-то у них куда побольше нашего…
– Зато казна и опыт ведения боевых действий – поменьше.
Он был прав. На найм еще одной армии у ханганцев банально не было денег. А чтобы объединиться и атаковать более слабого и малочисленного противника, выждав удобный момент – им не хватило опыта и храбрости. Выбрав метод партизанской войны и отсиживаясь по лесам и селам, они обрекли свой народ на истребление.
И помогли Шардону набрать нужное количество Очков Репутации в рекордные сроки, вообще не выполняя заданий и делая дорогих подарков. Впервые за все месяцы своего пребывания в виртуальном мире, военный Искусственный Интеллект занимался тем, для чего был создан.
Он начал войну и выиграл ее.
Глава 23. Основы коварства
К концу военной кампании в отряде Шардона осталось всего 12 человек из 50, а вся провинция Хангам была окрашена на карте в цвет крови: так отображалась «Ненависть». Отныне графу Шардонье и его подданным был закрыт вход в эти земли. Впрочем, он сюда и не собирался…
Зато граф Бурьяк принял его, как лучшего друга. Поил дорогими винами, угощал изысканными яствами, соблазнял заморскими танцовщицами — три раза. И даже с большим энтузиазмом отнесся к идее породниться со «столь уважаемым и так много сделавшим для его семьи господином!»
И это при том, что и он, и его дочь вообще впервые в жизни видели Шардона!
Новость о том, что руки юной графини дорогой гость просит не для себя, а для «своего друга и верного соратника», герцога Блюберда, расстроила графа. Но ответить отказом он не посмел, доверив выбор потенциальной невесте – как и предполагал Блюберд. И специально на такой случай он вручил Шардону «секретное оружие»…
И сейчас они ехали к жениху в специально выделенной графом Бурьяком карете, в сопровождении остатков отрада Шардона и трех десятков охраны со стороны заботливого папаши невесты. Которая за несколько часов пути не проронила ни слова, увлеченная свадебным подарком.
Это и было «секретное оружие» – артефактная роза, способная хранить в себе несколько ароматов, и фотографически точный портрет герцога Блюберда. Один из вложенных в волшебный цветок ароматов оказался сильнейшим приворотным «Запахом неистовой любви». Так что теперь девушка не выпускала из рук портрет своего жениха, любуясь им и томно вздыхая. Разумеется, при этом обновляя баф висевший на ней «Неистовой любви» и свою привязанность к тому, кто был изображен на картине.
— Кушать хотите, ваша светлость? — в очередной раз спросил Шардон, – Или, быть может, вина или прохладного соку?
— Я отужинаю в компании своего ненаглядного жениха. Прикажите кучеру пришпорить лошадей, граф! Мы еле тащимся! – отозвалась девушка.
Снова, как и в предыдущие разы.
Впрочем, ИскИн лишь выполнял задание герцога, двигаясь к своей заветной цели, а уж методы их достижения его интересовали меньше всего. За последние несколько дней по его приказу было перебито население целой локации, а уж до простой «неписи» 33-его уровня ему и вовсе не было никакого дела.
— Не нравится мне все это, — в своей традиционно мрачной манере заявил Угрюмый.
– Что именно?
– Да все! И странный герцог со своими живыми картинами, и девка эта, и наша военная кампания.
— Но мы ведь победили?
– Так-то оно так, твоя светлость, вот только… не нравится мне все это…
Встретил их герцог Блюберд лично, в сопровождении пары человек охраны. «Невеста» же, едва заметив «оригинал», отшвырнула портрет с цветком в сторону и только что не набросилась на возлюбленного. Тот едва сумел расцепить ее объятья и, отделавшись десятком страстных поцелуев, передал юную графиню на руки охране.
Шардон подобрал и портрет, и артефактную розу, оба предмета тут же засунув в инвентарь.
— Ох и удружил ты мне, граф! Признаю честно – не ожидал! Работа выполнена быстро и качественно, — герцог взмахнул рукой, указывая на свой замок, – Отныне мой дом, это твой дом, друг!
– Сын. Речь шла об усыновлении, -- напомнил ему военный ИскИн.
– Ах да, разумеется. Но сперва не соблаговолите ли отужинать со мной и будущей герцогиней? Учтите, что отказа я не приму, ваша светлость. А уже потом и решим наши дела… – перешел на официальный тон общения герцог.