Чтение онлайн

Третье испытание состоит в навыках передачи собственного образа на расстояние — иначе говоря, в умении находиться в одно и то же время в разных местах и в разных формах. На четвертом этапе адепт постигает навыки понимания и приготовления растительных составов, что невозможно без глубокого понимания природы и жизни растений.

На пятом этапе приходит умение управлять движениями воздуха, воды и огня. Теперь можно управлять погодой, причем в разных местах. Тот, кто прошел шестое испытание, получает способность переводить состав своего тела в эфирную форму, растворять свое физическое существование в одном месте и собирать целиком и полностью в другом.

Выдержав седьмое и последнее испытание, адепт обретает способность практически бесконечно продлевать физическую жизнь. Для этого необходимо уметь останавливать нормальные процессы старения организма, а когда это необходимо, обращать их вспять. Без этого все прочее оказалось бы просто бесполезным.

Невежды говорят о тайных искусствах, но на самом деле в них нет никакой тайны. Они открыты и доступны любому. Но цена, которую придется заплатить, огромна. Выбор пути для адепта — это на всю жизнь. Так что, возможно, простодушные, в конце концов, правы, считая приобретение власти договором, обменом души на силу и умения. Но другого пути нет.

Оставив людей под защитой уцелевших стен, я пошел за лошадьми и не без труда привел их к развалинам зала. Лошади упирались и не хотели идти, пришлось уговаривать их переступить остатки ворот. Оказавшись внутри, они продолжали вести себя беспокойно, дрожали, били копытами. Я привязал их поблизости и, сняв с седла бурдюки с водой, поспешил обратно к разрушенной стене.

Встав на колени рядом с Лленллеугом, я намочил край своего плаща и приложил к губам раненого. Он не шевелился.

— Умер? — спросил Передур. Он стоял надо мной и внимательно следил за тем, что я делал.

Приблизив лицо к губам Лленллеуга, я почувствовал легкое дыхание.

— Жив, не бойся, — сказал я молодому воину. — Посмотрим, что они с ним сделали.

Я промыл раны, поливая водой кусок ткани, оторванный от туники, смыл грязь и кровь с лица и шеи.

Его сильно избили. Били и по голове, причем довольно жестоко. В некоторых местах кожа была содрана. Левый глаз покраснел и заплыл; кровь запеклась в ноздрях и сочилась из разбитой нижней губы. Плащ и рубашка исчезли, а вместе с ними пояс и оружие. Тот, кому удалось оставить ирландца без копья и ножа, должен был и сам заплатить немалую цену: в этом я не сомневался.

На первый взгляд все оказалось не так плохо. Если не считать синяков на плечах и царапин на руках и запястьях, других ран я не увидел. Судя по всему, нападавшие избили его до потери сознания, прежде чем бросить в железную клетку — иначе им ни за что бы не затащить его туда.

Лошади ржали, и Таллахт, немного придя в себя, встал, чтобы посмотреть, что их беспокоит. Руки еще плохо слушались его.

— Ему готовили жестокую смерть, — Передур содрогнулся. — Мы вовремя его нашли. Еще бы немного… Кто на такое осмелился?

— Когда мы это поймем, других загадок не останется, — ответил я и снова повернулся к Лленллеугу. Пришлось оторвать еще одну полосу от своей туники, чтобы стереть остатки крови с лица воина. Он застонал. На губах выступила слюна с запекшейся кровью. Я стер ее мокрой тряпицей.

— Покашляй, — посоветовал я, — у тебя внутри скопилось много крови, лучше от нее избавиться.

Услышав мой голос, ирландец дернулся, словно собирался вскочить и бежать куда-то.

— Спокойно, Лленллеуг, — сказал я, кладя руку ему на грудь, чтобы он не сделал себе хуже. — Ложись на спину. Все хорошо. Враги ушли.

Он со стоном откинулся на спину и отчаянно закашлялся. Я испугался. Как бы у него ребра не треснули. Зато ему удалось отплеваться от мерзкой черной гадости, причем оказалось ее немало.

— Пей, — я поднес ему бурдюк.

Как только вода коснулась его губ, он забеспокоился и сделал движение, словно хотел встать. Я снова удержал его.

— Отдохни, брат, — сказал я. — Я Галахад. Бояться нечего.

Не сразу, но он меня узнал; перестал сопротивляться и лег на спину, позволив мне напоить его. Он пил жадно, как будто страдал от жажды несколько дней. Когда я решил отнять бурдюк от его лица, он схватил меня за руку и сделал еще несколько судорожных глотков. После этого еще раз откашлялся.

— Эй, полегче! Мы тебя не для того вытащили из огня, чтобы ты захлебнулся. Пей спокойно. Воды хватит.

Он отпустил мою руку и откинулся назад. Губы зашевелились. Он пытался заговорить, но получилось не сразу. По крайней мере, я не сразу его понял.

— Гвальхавад, — прохрипел он сорванным голосом, — ты нашел… меня…

— Мы идем по твоему следу уже несколько дней. Жаль, что не догнали тебя раньше, может, удалось бы не допустить твоих ран.

— Я… — начал он и снова закашлялся, — …ты меня нашел…

— С кем ты дрался?

Он не успел ответить. Его прервал крик Передура, звавшего меня. Лленллеуг вздрогнул и вопросительно посмотрел на меня.

— Не беспокойся, брат. Это один из кимброгов, — быстро объяснил я. — Он меня зовет.

— Сколько… — выдохнул он, — с тобой?

— Двое молодых воинов, — сказал я, вставая. — Если бы я знал, что нам предстоит проехать насквозь весь Ллионесс, я бы привел с собой всю Стаю Драконов. Лежи. Я скоро вернусь.

Я нашел Передура рядом с Таллахтом. Тот стоял, приподняв руки, словно защищаясь от удара. Передур держал его за плечи и мягко уговаривал, время от времени встряхивая. Лошади не переставали ржать, что-то их сильно беспокоило.

— В чем дело? — Меня раздражало то, что воин не справился даже с таким простым заданием.

— Не могу его разбудить, — растерянно ответил Передур.

— Что значит «не могу разбудить»? — Я повернулся к Таллахту. Воин стоял прямо, с широко открытыми глазами, только он ничего не видел и не слышал, словно крепко спал. На лице его застыло идиотское восторженное выражение. Похоже, он видел какой-то весьма приятный сон.

Встревожившись, я взял Таллахта за руку: мышцы твердые, как дерево. Но в фигуре не заметно никакого напряжения. Дышал он спокойно, но на мое прикосновение не реагировал.