Чтение онлайн

– Да пусть у меня будет, может, сейчас сразу и купим все.

– Хотя нет, забери.

Эша, издав звук потревоженной кобры, ухватила в очередной раз пронесшийся мимо пакет, легко выдернув его из чужой руки, и швырнула в приоткрытую форточку. Пакет порхнул прочь, развернувшись в воздухе, и, подхваченный ветром, неторопливо полетел на запад.

– Вы с ума сошли?!
– взвизгнула женщина, глядя на Эшу с каким-то священным ужасом, будто та сию секунду плюнула на церковный алтарь.

– Да, - ответила Шталь с рабочей интонацией и сдвинула кепку на затылок.
– А что?

Страдание в глазах мужчины сменилось интересом. Его супруга принялась говорить разные громкие слова, угрожающе размахивая руками, и дочка просовывала между ними свой тонкий, как лезвие ножа, голос:

– Вышла и подняла мешок!.. Вот встала, вышла и подняла мешок!..

– А известно ли тебе, - вдруг завопила Эша на весь автобус, - известно ли, что каменные горгульи и химеры Нотр-Дама оживают по ночам, и ползают по стенам собора, и вновь замирают с рассветом?!

В автобусе наступила абсолютная тишина, а глаза противниц стали совершенно дикими. Девчонка начала медленно отодвигаться.

– Это мой своеобразный способ сказать тебе, чтоб ты отвалила, - пояснила Эша уже спокойным голосом и мирно сложила руки на коленях.

– Сиро-ожаа!
– взвыла женщина.
– Что ты молчишь?! Твою дочь...

– Наша остановка, - с облегчением сказал мужчина, поднимаясь.
– Или мы выходим, или...
– он завершил фразу красноречивым взмахом руки и устремился к дверям. Супруга, громыхая, ринулась следом, девчонка тоже вскочила, припечатав напоследок:

– Психопатка!

Эша показала ей язык и под внимательными пассажирскими взглядами вышла через другие двери. Ехать дальше расхотелось - и в этом автобусе, и вообще. Она немного потопталась на тротуаре, пытаясь понять, что на нее нашло, потом огляделась, и ее взгляд уткнулся в вывеску на противоположной стороне улицы. Вывеска была блестящей, новенькой - казалось, ее повесили только вчера.

Парикмахерская "ВЕРСАЛЬ"

– Фу, как банально!
– сказала самой себе Эша и отвернулась. Но тут же повернула голову обратно. Что-то кольнуло ее - что-то странное, хотя во всем облике парикмахерской не было ничего необычного. Типовое скромное одноэтажное здание типа "ящик", в каких еще со времен перестройки размещались фирмы-однодневки и столь же краткосрочные магазинчики - стекло и немножко стен. Крыша выглядела довольно ветхой, но фасад сиял свежими красками. Боковые стены облупились, дугообразные металлические перила маленького ухоженного крылечка сверкали на солнце, а по бокам стояли вазоны с пушистыми елочками. За фигурными решетками распахнутых окон слабо колыхалась зелень комнатных растений и абсолютно ничего не было видно. Возле одного из окон стояли двое мужчин - один что-то измерял рулеткой, а второй, привстав на цыпочки, заглядывал внутрь и ухмылялся. Во всем этом не было бы ничего особенного.

Если бы не женщины.

Они стояли за стеклянными дверями и на крыльце, они стояли на лестнице и вокруг нее, они стояли под окнами, они прохаживались взад-вперед и поглядывали на часы, - разновозрастные, разноволосые и какие-то несвежие, помятые, и на всех лицах было нетерпение, а на некоторых даже что-то сродни панике. Обочина перед зданьицем была плотно забита машинами. Шталь удивленно приподняла брови и невольно вновь надвинула кепку на лоб, пряча пострадавшие волосы. Разумеется, все это не могло быть очередью в парикмахерскую. Вероятно, это был какой-то специализированный митинг. Такой очереди она не видела даже в сверхпрестижных салонах. Заинтересованная Эша перешла дорогу и обратилась к одной из ожидающих:

– Скажите, а это все в парикмахерскую?

– К Вике, - коротко ответила та, не взглянув на нее и нервно теребя ремешок сумочки.

– К Вике?
– переспросила Эша.
– Сверхмодный и сверхпрофессиональный мастер?

Женщина посмотрела на нее так, будто подошедшая искренне пожелала узнать, кто такой Иисус Христос, пожала плечами и отвернулась. Эша предприняла новую попытку:

– А другие мастера ведь здесь работают? Где к ним очередь?

– К другим мастерам очереди нет, - отозвалась женщина равнодушно.
– Зайди внутрь да спроси. К Вике все равно не попадешь. К ней только по записи. Сегодня последний день, когда она в дамском зале.

– Мне казалось, что мастера специализируются на...
– начала Эша, но, заметив, что ее совершенно не слушают, отошла и задумчиво оценила взглядом очередь. Поразмыслила, не заглянуть ли к кому другому из мастеров, раз уж оказалась возле парикмахерской, может они не так уж и плохи, и тут увидела знакомую фигуру, начавшую подниматься по ступенькам сквозь очередь. Фигура пыталась это делать со всевозможной деликатностью, рассыпая во все стороны извинения, но споткнулась о первую же ступеньку, и на крылечке немедленно воцарился кавардак.

– Вика, - задумчиво пробормотала Шталь, извлекая из памяти разговор недельной давности, потом скользнула к крылечку, подпрыгнув, уцепилась за перила, перемахнула через них и стукнула каблуками о площадку. Поднимавшийся человек резко остановился, наткнувшись на нее взглядом, потом деловито посмотрел на часы, развернулся и ринулся вниз, оставляя за собой еще больший беспорядок. Эша покинула крыльцо тем же путем, каким и пришла, метнулась мимо машин и, заложив вираж, остановилась, и торопливо шагавший человек остановился тоже, чтобы не врезаться в нее.

– А, привет, - кисло сказал он.
– Хм-м... А я тебя и не заметил.

– Ну, я так и решила, - Эша жизнерадостно закивала.
– Наверное, ты так резко передумал идти в парикмахерскую, потому что вспомнил про срочное дело.

– Вижу, ты сегодня не на дереве, - отметил Глеб голосом вовсе уж лимонным.

– Я могу залезть на него, если это улучшит наш диалог.

– Что тебе от меня надо, а?
– он переступил с ноги на ногу, будто готовился к стремительному броску прочь от Эши.
– Неужто так понравился?

– Даже больше, - сообщила Шталь дрожащим голосом, прижимая руки к груди, и взгляд Глеба внимательно проследил это движение.
– В ту секунду, когда я упала на тебя, то поняла, что мы созданы друг для друга, я воспылала к тебе необузданной страстью, я тайно следила за тобой и обклеила все стены своей спальни твоими фотографиями, и целовала их по ночам!

Глеб отступил на шаг, его рот округлился буквой "о", глаза стали испуганными, словно его поставили перед расстрельной командой, и Эша окончательно поняла, что гигант все в этом мире воспринимает буквально.