Чтение онлайн

Люди дают пионерам освоения Вселенной – космонавтам – хлеб, воду, умные механизмы, любовь, заботу. Космонавтам – почет и слава. Космонавтам – трудная работа и риск...

Космонавтика сразу стала делом всего народа. Велика ответственность каждого, кто прикоснется к ней.

Назначение журналистики – нести людям рассказ о фактах, о событиях, явлениях.

Каждое слово о космосе слушают с особым вниманием. Ведь в каждом человеке живет мечтатель! И нет на Земле человека, который не смотрел бы на звезды...

С каждой поездкой на космодром становилось работать труднее и легче. Труднее – потому что опасаешься повторений, а легче – потому что «врастаешь» в тему.

Меня всегда беспокоит не только то, что я скажу в репортажах о героях событий, но и то, что они скажут о репортаже.

Наши журналистские стереотипы, которые быстро родились с началом космонавтики, стали предметом шутки на космодроме.

Как-то широко и торжественно (разумеется, в местных кругах) отмечалось пятидесятилетие одного ученого, связанного с космосом. Сотрудники решили подготовить «капустник». За основу шуточного приветствия были взяты все штампы, которыми пользовались журналисты. Все разыгрывалось так, как освещали бы радио, газеты, журналы это событие, если бы юбиляр был членом космического экипажа. Друзья юбиляра даже попросили Ю. Б. Левитана зачитать шуточное сообщение ТАСС, поехали к нему со своим магнитофоном...

И среди разных шуток была там и такая.

Актовый зал МГУ. Собравшиеся с напряженным интересом слушают... (называется имя юбиляра). Он отвечает на вопросы журналистов.

«Вопрос корреспондента журнала «Сад и огород»:

— Во время космического полета, как сообщало радио, в тубе было варенье из смородины. Вопрос: из какой смородины вы ели варенье, из красной или черной?

Юбиляр долго советуется с председательствующим, подходит к микрофону и с открытой космической улыбкой говорит:

— Из хорошей смородины, товарищи!

В зале вспыхивают аплодисменты».

Говорят, что С. П. Королев смеялся больше всех.

Журналисты тоже не оставались в долгу. Им, как правило, редко и мало удавалось беседовать с космонавтами. Родилась пародия на репортаж:

Все здесь обычно и необычно... Кажется, что вековые сосны свои ветви распростерли прямо в небо. Здесь, по этой аллее, ходили космонавты. Простые и земные. Земные и особенные. С волнением мы подходим к дежурному, а он, внимательно выслушав нас, отвечает просто, по-земному: «Надо подождать. Может быть, даже придется перенести встречу – космонавты после сна отдыхают...»

В каждой шутке есть доля правды...

После полета «Восхода-2», после выхода Алексея Леонова в космос, после того, как по радио прозвучали оперативные репортажи, было решено подготовить большой документальный очерк «Время, космос и мы». Работали над ним долго. Наконец работа была закончена, и я позвонил Сергею Павловичу Королеву. Дело в том, что в очерке много места занимали записи бесед с ним, и я считал нужным узнать его мнение.

Переписал пленку для любительского магнитофона и 29 мая 1965 года позвонил. С. П. Королев был в кабинете.

— Ну что делать с вами?.. Могу прослушать то, что относится ко мне.

— Передача звучит полтора часа.

— Я понимаю. Но я смогу прослушать только то, что относится ко мне.

— Тогда нужно слушать все!..

— Да?! Спасибо за желание побольше рассказать о нас. Но повторяю, бюджет времени ограничен. Сегодня буду работать до победного. Завтра побуду дома часиков до одиннадцати, а в понедельник в три улетаю. Главный конструктор не принадлежит себе. Что же делать, как вам помочь?

Я сказал, что время терпит и, предвидя занятость Главного конструктора, предусмотрительно все переписал на магнитофонную ленту, которую и хочу передать.

— Молодец, что настойчив! Без этого нельзя в любом деле! Хорошо, я все прослушаю на космодроме. Куда прислать за пакетом?

Нет нужды подробно описывать мои переживания в эти дни. Я ждал ответа. Знал я и характер Главного. Кроме того, масла в огонь подлил один знакомый журналист. Он рассказал, что однажды слышал, будто «С. П.», познакомившись с какой-то передачей, где много внимания уделялось рассказу о Главном конструкторе, рассердился и сказал, что он автору не подаст руки.

Передача была моя...

В скором времени с космодрома пришел ответ. Трудно передать волнение, когда я вскрывал конверт.

«Глубокоуважаемый Юрий Александрович!

В последние дни мне удалось прослушать Ваш радиоочерк, записанный на магнитофонную пленку.

Ваш очерк доставил мне большое удовольствие и напомнил многие волнующие минуты нашей недавней работы.

Очерк составлен и скомпонован удачно, очень динамично и слушается с интересом.

Вместе с тем не могу удержаться, чтобы не высказать Вам некоторые пожелания или критические замечания.

Мне кажется, что очерк в целом значительно выиграл бы, если, кроме высказываний Главного конструктора, в нем были бы приведены еще и высказывания нескольких других товарищей, могущих представить интерес (например, несколько раз дать слово самим космонавтам... может быть, кому-либо из руководителей служб и др.).

Наименее удачной оказалась самая последняя часть очерка, посвященная заключительному этапу этого полета и посадке. Здесь, как Вы знаете, были свои трудности и свои особенности, но они, к сожалению, не нашли в Вашем материале никакого отражения.

Мне кажется, что было бы правильным разыскать сейчас те многочисленные записи на пленку, которые происходили в процессе переговоров в эти очень трудные последние два часа полета. Видимо, из этих материалов можно взять кое-что очень важное и интересное, правдиво показывающее столь необычные условия, в которых заканчивался этот полет.

В заключение еще раз повторяю, что Ваш очерк мне понравился и его несомненно можно выпускать в эфир, даже без особых переделок, которые, впрочем, придали бы ему много ценного.