Чтение онлайн

(Что касается буржуазных СМИ: «S"uddeutsche Zeitung», к примеру, написала, что в Праге уже в 1970-м наступил год «1984».)

Дом престарелых

Режиссер Ньюбо недавно пытался выяснить, где сегодня находятся авторы тех передач. Документация «Свидетельств с брегов Сены» пропала, ящички телевизионной картотеки зияли пустотой.

Тех, кто перечислен в титрах телепрограммы, уже или нет в живых, или никто ничего о них не знает. Человек, возглавлявший в 1970 году пражское телевидение, перестал там работать в середине восьмидесятых, и найти его адрес невозможно. «Руде право» утверждало, что материал берет из радиопередач некоего Карела Яника, и хвалило хорошую работу редактора. Такого человека не существовало. Карел Яник — это тайная полиция.

Тогдашний министр внутренних дел еще жив. Режиссер увидел его сгорбленную спину в доме престарелых. «Он может подумать, что вы его мать», — предупредила медсестра.

«Ухо»

Конец пятидесятых.

Людвик, секретарь некоего министра, с женой Анной возвращаются с приема. У подъезда выясняется, что он потерял ключи, и они вламываются в собственный дом.

Ключи нашлись. Торчат в замке, но с внутренней стороны. А ведь они, уходя, заперли дверь, и Людвик положил ключи в карман.

Кто-то вырубил электричество. Анна пьяна и упрекает мужа, что тот не в состоянии даже починить пробки. Они спорят по пустякам, ожесточенно жестикулируют, и вдруг на кухне у кого-то из них падает вилка. Падает в щель между двумя шкафчиками. Анна пытается ее оттуда вытащить и находит… ухо.

Людвик в панике начинает жечь компрометирующие его документы. Бросает горящие обрывки в унитаз, спускает воду. Ванная заполняется едким дымом, но окно открыть они не решаются, поскольку заметили, что за их домом из машины наблюдают двое мужчин.

Второе ухо они находят в ванной под кучей грязного белья.

Еще одно — высоко под потолком, на подоконнике окошечка в ванной.

(Прохазка написал рассказ об ухе уже после советского вторжения. В скором времени его друг снял по мотивам этой истории фильм «Ухо».

Ухо — это миниатюрный кубик с антенной величиной с ресницу. Передатчик.)

Людвик догадывается, что его начальник, живущий на противоположной стороне улицы, посажен под домашний арест. Что же еще может означать отключение электричества в его особняке и три найденных жучка? Наверняка придут и за ним. Анна готовит мужа к аресту, пакует ему рубашки.

Когда герой фильма уже продемонстрирует зрителям свой страх, слабохарактерность и трусость, утром к нему придут — не для того, чтобы арестовать, а для того, чтобы назначить министром.

Табу

«Ухо» мгновенно обросло легендами и было предназначено к уничтожению. Существовала только одна копия фильма. Говорили, что это — «арестованное произведение номер один». Писали, что это один из лучших чешских фильмов в истории кино и уж точно самый лучший фильм режиссера Карела Кахини.

Арест фильма длился двадцать лет.

Ухо — персонификация невидимого существа. Продолжение идей Кафки. Все знают, что оно постоянно начеку, о нем нельзя говорить даже шепотом, и только Анна — по своей глупости и обозлясь на мужа — позволяет себе кричать на весь дом: «Ухо… Чертово ухо!..» В новелле Прохазки ухо — некий сакральный символ. «Оно становится каким-то божеством, имени которого никто не смеет произнести вслух», — написал рецензент.

Прохазка не подозревал, что его самого прослушивают и записывают уже с самых первых дней Пражской весны, с момента прихода Дубчека к власти. Он считал, что это начали делать только после вторжения Советов.

Сам же Дубчек получил в подарок техническую новинку: прототип чехословацкого цветного телевизора. Ему следовало проверить дома, как подарок работает. Поняв, что в нем жучок, он перестал им пользоваться, вынес в подвал и сознательно никому об этом не сказал. Через две недели человек, который подарил ему телевизор, сам проговорился: «А что это вы, товарищ Дубчек, уже не смотрите цветной телевизор?»

Любовь

Ленке в 1968 году было семнадцать лет. С того времени она влюблялась еще много раз. В январе 2001 года, когда рассекретили очередные документы Службы безопасности, она узнала, что трое ее кавалеров, завербованные спецслужбами, регулярно отчитывались об их отношениях.

— Испытываете ли вы к ним ненависть?

— Признаюсь, я была в шоке. Но не хочется портить воспоминаний о любви какой-то новой информацией. Что, собственно, такое — правда? Правда — то, что мы пережили, а не то, что нам кто-то через много лет расскажет.

Мне жаль этих людей. Они стали частью моей жизни. Если бы я подавила свои чувства, если бы не улыбнулась одному из них в метро, если бы они не вошли в мою жизнь, у них не было бы проблем, а спецслужбы их бы не искушали.

Да, у них не хватило смелости. Но у них были другие достоинства.

Нельзя всех судить по себе.

Для тех, кого я любила, у меня иные критерии.

Блондинка

Как-то, когда дети были еще маленькими, Ленка решила сходить в бассейн. Там она встретила девушку — улыбчивую блондинку. Они подружились. Блондинка несколько лет сидела с ее детьми, готовила, оставалась на ночь. «Всю жизнь я была уверена, что это я выловила ее из толпы, я с ней заговорила, я предложила чашечку кофе, — говорит Ленка. — Ну а сейчас из документов узнала, что это была подсадная утка, сотрудница спецслужб, ее мне специально подсунули в бассейне. Она копировала все письма, какие находила в моей квартире».

Друг

Все, кто помнит эту историю, инструктируют меня: «Только не забудьте написать, что, когда Прохазка умирал, Кахиня подложил ему большую — больше не бывает — свинью: еще при его жизни дал интервью, в котором сказал, что жалеет обо всех сделанных ими вместе фильмах».

Режиссер «Уха» Карел Кахиня был другом Прохазки. На допросе сотрудники спецслужб потребовали от него отказаться от фильмов, которые они сделали вместе. В первую очередь от «Уха». Это условие, которое ставит ему государство. Он должен отречься от Прохазки — тогда сможет продолжать работать.