Чтение онлайн

Рано утром, когда небо еще даже не начало светлеть, я сварила макароны, поджарила яичницу и, накормив своего гостя этим нехитрым завтраком, начала сборы. Проблема с одеждой для пришельца была решена быстро и вполне удачно: в стенном шкафу у меня до сих пор висела старая куртка брата, а также стояли на полке его заношенные зимние ботинки. Раньше, когда у меня была собака, брат приходил гулять с ней по вечерам, и в грязь переодевался в старые вещи. Собаки у меня не было уже больше года, а куртку и ботинки брат так и не забрал - ему они были ни к чему. Зато мне теперь очень пригодились, а так как братец у меня рослый и вполне упитанный, то и вещи его пришлись почти в пору моему гостю. Хотя, конечно, выглядел он в этой одежде явно не лучшим образом, но ведь не ходить же зимой по улице в одной рубашке?

В нашем микрорайоне было холодно и ветрено, как обычно, но зато на земле лежал снег и пока не собирался таять. Я сразу подумала, что у нас ничего интересного мой гость не увидит - проходные дворы с останками поломанных детских горок и качелей, унылые многоэтажки, утром выглядящие довольно мрачно и однообразно... А вот в центре - там ведь жизнь кипит: магазины дорогие и не очень, казино с непрозрачными окнами и внушительными охранниками у входов, клубы и рестораны, достаточно дешевые бистро и закусочные. А еще набережная: длинная, красивая, только недавно отремонтированная. Летом гулять по ней сплошное удовольствие, да и осенью тоже. Зимой, правда, там дует холодный ветер, и потому я, скорее всего, не поведу туда сегодня моего гостя - он так и не отогрелся после ночной прогулки. Странно ведь - я думала, тамошние больше привычны к холодам. Может, тут дело в другом, и замерз он не ночью на улице, бегая в одной рубашке по нашему микрорайону, а в тот момент, когда заглянул за грань, откуда обычно не возвращаются? Кто знает, может, там очень холодно, особенно живому человеку.

Он шел рядом, хмуро глядя по сторонам, и отказывался накинуть капюшон - мужской шапки у меня дома не нашлось. Я чувствовала, что пришелец заранее воспринимает город враждебно, и это немного обижало. Ну да я попытаюсь это исправить, ведь мой город пока не похож на те чудовищные мегаполисы, описанные мною в книге. Не совсем похож...

Я остановила маршрутку и, забираясь внутрь, подумала вдруг, что мой гость может и не зайти следом. Уже в салоне я встревожено обернулась, но все было в порядке - он вошел за мной и даже догадался закрыть за собой дверь. "Молодец какой" - гордо подумала я и огляделась.

Свободных мест было много, но я села на одиночное, а ему велела садиться впереди меня. Так оба мы оба расположились у окна, и он мог разглядывать все, что мы будем проезжать, а я - комментировать и пояснять, что где и как. Быстренько отсчитала три гривны и сунула женщине, что сидела ближе к водителю:

– Передайте, пожалуйста, два.

Мой спутник проследил за этими действиями, что-то отметил про себя. Я увидела, как он беспокойно постучал пальцами по колену, словно обдумывая что-то неприятное, потом, предварительно осторожно оглядев находившихся в салоне людей, повернулся к окну.

Сначала я думала, что всю дорогу буду что-то рассказывать, показывать, но... я молчала. Кутаясь в старую курточку моего брата, гость очень внимательно смотрел в окно, иногда наклонялся, чтобы рассмотреть верхушки зданий, оглядывался, провожая взглядом некоторых прохожих.

Наверное, хорошо, что он попал к нам не летом, потому что вряд ли свободная от условностей мода жаркого времени года оставила бы моего гостя равнодушным. Зимой же у нас все ходят одеты более менее одинаково - черные брюки и черная куртка, иногда у женщин вместо куртки шуба или дубленка, но все равно обычно ничего шокирующего. Хотя... еще дома на мои джинсы пришелец смотрел с плохо скрываемым неодобрением, однако, думаю, короткая юбочка вызвала бы у него куда более явное осуждение.

Как странно... Живой человек, со своими мыслями и ощущениями, со своей, в конце концов, душой! А ведь я даже не дала ему имени...

– Как тебя зовут?
– спрашиваю.

Поворачивается, смотрит настороженно, подозрительно:

– А не знаешь?

– Нет.

Хмыкнул, отвернулся.

– Нет, ну... должна же я тебя как-нибудь называть!

– Называй как хочешь.

– И пожалуйста, - обижаюсь.
– Вот буду называть тебя Петей!..

Безразлично пожимает плечами. Ладно, все равно "Петя" ему не идет. Ну ничего, посмотрим еще кто тут кого выдумал! Я буду не я, если до имени собственного героя не докопаюсь. Как? Не знаю, может само придет, а может все-таки расскажет... Пока он не слишком разговорчив, но оно и понятно. Что будет дальше - поживем, увидим.

Мы вышли в центре и долго ходили по главным улицам, там, где фасады старинных домов оштукатурены и недавно покрашены, где яркие витрины пестрят вывесками и огнями, где на деревьях в преддверии новогодних праздников повесили мигающие гирлянды, которые горят теперь круглосуточно, где в выходные дни много людей, и людей самых разных.

Я была разочарована. Мои ожидания не оправдались совершенно. Вместо того чтобы с интересом разглядывать все вокруг и ежеминутно расспрашивать меня о городе, о людях, о зданиях, о нашей современной жизни, мой спутник лишь смотрел по сторонам без заметного интереса и молчал.

Наконец я решилась спросить:

– Неужели тебе неинтересно?

Снова пожимает плечами:

– И что здесь мне должно быть интересно?

– Ну как же...

Я огляделась в поисках удачного примера. Мы стояли посреди Европейского бульвара, прямо перед нами на мониторе показывали клип какой-то "девчуковой" поп-группы, вокруг монитора - пустые баклажки и жестянки из-под пива, правее - группа молодежи: пытаются общаться, перекрикивая девушек с монитора, то и дело вставляя в речь нецензурные словечки, по-видимому, используемые как связки между фразами. Дальше - сгорбленная бабушка в старющем грязном пальто тянет позвякивающую кошелку в направлении пары стеклянных бутылок на бордюре, еще дальше - прозрачные стены-витрины торгового центра с по модному безликими, а иногда и безголовыми манекенами в несуразнейшей одежде. На входе - молодой мужчина в костюме и с проводком возле уха - ни дать ни взять какой-нибудь спецагент, а вовсе не простой охранник, пытающийся следить за порядком. Еще дальше - вход в кафе, толпа людей у остановки маршрутки, обклеенная афишами ограда стройки, несколько мусорных куч, ларек, очередь, и снова витрины магазинов, ларьков, трамвайные рельсы...

Я повернулась по кругу и уставилась на монитор, потом глянула на своего спутника - взгляд серых глаз был подозрительно понимающим. Мимо шли люди: цокали высокие каблуки женских сапог, раздавались пьяные крики и громкий смех, рядом пиликал чей-то телефон, иногда взрывались петарды...

– Пойдем на набережную, - предложила я.

Он не возражал. На набережной было мало людей и почти никакого шума, кроме шороха шин по дороге. Но там дул сильный ветер, и я заметила, что мой спутник мерзнет. Пришлось свернуть в боковую улицу.

– Сейчас зайдем куда-нибудь, погреемся...

А где погреться? Ну конечно в ЦУМе. Там можно ходить почти бесконечно долго, по крайней мере до тех пор, пока не устанут ноги и не закружится голова от мелькания разнообразных товаров перед глазами. Именно здесь я заметила, что мой гость все-таки смотрит по сторонам, и смотрит очень внимательно. Когда рассматривать пришлось всевозможные мелочи, его внимание стало более явным, а взгляд перестал казаться безразличным. Но долго так ходить мы не смогли. Мужчины вообще не могут долго ходить по магазинам, разве что по отделам компьютерной техники, а мой гость - вообще случай особенный, поэтому я очень скоро поняла, что он уже устал от обилия впечатлений.