Чтение онлайн

– Да брось ты! Она тебя дразнит. Не обращай внимания! – подбадривали меня друзья.

– Пошли к столу, там интересная компания, песни собираются петь. Посидим, выпьем ещё чего-нибудь.

Мы перебрались за стол. Мне налили стопку водки, и я жахнул её сгоряча. Потом ещё и ещё. Играли на гитаре, пели романсы. Моя девочка запела под гитару о какой-то несбывшейся романтической любви. Потом ещё что-то пела, и всё про любовь да про нежность.

Компания действительно собралась замечательная, талантливая. Большинство ребят были музыкантами, прекрасно играли на разных инструментах и красиво пели.

В перерыве продолжились танцы. Часть ребят постарше, друзья сестры моей девочки, потихоньку стали расходиться. Да и сестра со своим другом куда-то исчезли. А мы остались веселиться и гулять. В какой-то момент я смирился с тем, что не судьба мне быть с ней.

– Да и ладно, – думал я, – пусть ей будет хорошо. – Меня отпустило.

Играла громкая музыка, кто-то что-то кричал, прыгал и дёргался на полу. Симпатичная девушка выхватила меня из-за стола и потащила танцевать. Заиграл рок-н-ролл. Звук на бобинном магнитофоне сделали ещё громче. Колонки вздрогнули, и Элвис дал жару. Я не подкачал! С первых же аккордов тело моё приняло нужную стойку. Я немного согнулся, резко повернул голову в сторону своей партнёрши, схватил её за руку и в такт музыке принялся таскать взад и вперёд, ритмично и высоко взмахивая ногами. Это я умел – был футболистом. Народ в недоумении расступился и с интересом наблюдал за нами. Девушка не растерялась и, полностью окунувшись в танец, дала волю своим страстям. Импровизация вышла на славу!

Еле отдышавшись, мы уселись за стол. Она быстро разлила по фужерам шампанское и выпила со мной на брудершафт. Народ продолжал весело танцевать, а мы сидели и о чём-то болтали. И в это время я ощутил на себе пристальный взгляд…

– А давайте в бутылочку играть! – раздался чей-то громкий возглас…

– Давайте! – поддержали остальные.

– Как будем играть, на поцелуи?

Музыку сделали чуть тише.

– Почему на поцелуи? Давайте на поцелуи и раздевание! – услышал я голос своей девочки.

Градус повышался, но мне было уже всё равно, во что и с кем играть. После последнего бокала вина я был пьян.

На пол бросили одеяла и подушки для сидения, стали размещаться по кругу. В центре поставили пустую бутылку от шампанского. Усевшись первым, я скрестил ноги и, покачиваясь, ждал начала.

– У тебя кто-то есть? – вдруг раздался голос моей девочки у меня за спиной.

Повернувшись, я увидел её лицо очень близко. Она присела на корточки и смотрела прямо в меня. Её голубые глаза приобрели мягкий сероватый оттенок, на них ниспадала вьющаяся прядь длинных золотистых волос, а эллипс любимых губ был выразительно обведён косметическим карандашом. Нежный овал лица, прямой нос, длинная шея и слегка изогнутые тонкие брови завершали гармоничный облик её светлого и чистого образа. Передо мной была взрослая, высокая, стройная, безумно красивая девушка! Я безнадёжно всматривался в её лицо несколько секунд и, ничего не ответив, отвернулся.

Начиналась самая интересная часть вечеринки. Нас было девять человек: пятеро парней и четыре девушки. Мы расселись через одного, но парней было больше, и с одной стороны от меня оказалась девушка, с которой я танцевал, а с другой – мой друг. Моя девочка сидела напротив меня, а рядом с ней – её хахаль. Второй мой друг и ещё одна девушка отказались играть и ушли в соседнюю комнату смотреть «Ритмы зарубежной эстрады».

На полу появились рюмочки, в которые разлили кофейный ликёр «Мокка» – мой тайный гостинец на Новый год.

Правила игры были простые, а последствия непредсказуемые. Тот, на кого укажет бутылочка, должен выпить рюмку ликёра, снять с себя какую-то часть одежды, поцеловать того, на кого укажет крутящий бутылочку, и передать эстафету. Бросили жребий. Первой бутылочку крутила смешная девушка в розовом джемпере поверх костюма. Я сначала и не понял, как преобразились некоторые участники игры, а когда сообразил, было уже неважно. Чтобы не оказаться быстро раздетыми, они напялили на себя сверху ещё какие-то одежды. Только я сидел в одной рубашке, свитер мой после зажигательного рок-н-ролла валялся в углу под сосной

* * *

Бутылочка закрутилась и выпала на моего друга. Он опрокинул в себя рюмку ликёра, снял носок и поцеловал меня в губы. Всем было весело. Дальше бутылочка указала на хахаля. Тот выпил ликёр, снял часы и поцеловал меня в губы. «Ну, хоть так, – подумал я, – приближусь к своему Альмутасиму».3 В комнате стоял хохот. Новый заход, и бутылочка выбрала мою девочку. Она сняла пиджачок, выпила «Мокку» и поцеловала своего хахаля взасос. Я смотрел молча. Чмокаться по правилам было нельзя. Игру покинул мой друг. На этот раз бутылочка указала на меня. Я тоже выпил ликёр, потом снял рубашку и сцепился во французском поцелуе с партнёршей по танцу. Дальше – больше. Круг повторился. Моя девочка лобзалась с хахалем, а я – с партнёршей по танцу. Напряжение нарастало.

Игру покинули ещё трое. Нас осталось пятеро: моя девочка, её хахаль, моя партнерша, я и девушка, которую никто не хотел целовать. Появилась новая бутылка уже другого сладкого ликёра. Меня развезло. В какой-то момент я заметил, что остался в одних трусах. Остальные были ещё как-то одеты. Решили взять небольшую паузу. Хахаль что-то весело шептал на ушко моей девочке и самоутверждался за мой счёт: взял гитару и запел собственные сочинения. «Ритмы зарубежной эстрады» завершились, и народ жался по углам огромной комнаты, с интересом наблюдая, чем всё закончится. Кто-то из моих друзей уговаривал меня пойти домой. Я отнекивался, стоя на своём.

Пауза быстро закончилась, и моя девочка крутанула бутылку. Зашуршало шёлковое безумие и горлышко показало на меня. Смолкла музыка, и все притихли. Перед моими глазами пронеслась вся жизнь. Кружилась голова, меня подташнивало. Молча жахнув рюмку сладкого ликёра, качаясь, я встал, стянул трусы и, отбросив их в сторону, схватил за руку свою девочку и притянул к себе. Сильно прижимая и удерживая, переплетая её руки, на мгновение взглянув ей в глаза, я впился в неё долгим засосным поцелуем. Настала мёртвая тишина.

Резкая боль привела меня в чувство. Оттолкнув свою девочку, я выхватил из рук хахаля гитару, качаясь и спотыкаясь, выкатился на середину комнаты и, с полным ртом крови, завопил истошным голосом свою песню: «Ах, в зарослях и джунглях Миндораса, обезьяна модная жила, ах, полюбила негра, негра-пидораса, а е…ть ни разу не дала!» На последнем аккорде с криком: «Это твоему композитору!», – я бездыханно рухнул на пол, разбив себе бровь и гитару хахаля.

Открылась дверь, и в комнату вошли родственники моей девочки. Последнее, что я смутно слышал сквозь дурманящий сон, это как бабушка Герда прогундосила дедушке Харрису: