Чтение онлайн

— Это… — начала было я, но не смогла подобрать слов.

— Это просто пиздец, — пробормотала Рампейдж.

— Так ты заявляешь, что всё, совершенное Дарительницей Света, было бесполезно? — спросил П-21, сердито нахмурившись.

— Нет. Разумеется, нет! На самом деле, Дарительница Света подарила вашему миру время и надежду. Не помоги она, и эта погибель настала бы намного раньше и неуклонней. Дарительница Света нарушила медленное течение энтропии и угасания. Она вырвала из самоуспокоенности бессчетное количество пони. И даже если бы Красный Глаз выжил, а Анклав остался в небесах, они бы всё равно пали в течение одного поколения, не увидев при этом своего врага. Пожиратель — это паразит внутри вашего мира, убивающий любую жизнь, до которой способен дотянуться. К тому моменту, как он оправился от травмы, вызванной собственным падением, Эквус уже восстановился, и в течении последовавших затем эонов новая жизнь порождалась во много большем объёме, чем он мог поглотить. Но произошедший в вашем мире катаклизм, разрушил это. И теперь пожирается больше жизни, чем появляется, и эта разница с каждым годом всё растёт, в то время круговорот жизни лишь оскудевает. Истощение займёт века, возможно — тысячелетия… но оно неизбежно.

— Брехня, — резко произнесла Рампейдж. — А что если мы будем всего лишь, время от времени, кидать в Пожирателя маленькие кусочки лунного камня? Не настолько большие, чтобы уничтожить мир, просто, чтобы потихоньку испарить его.

Том внимательно на меня посмотрел, будто спрашивая, хочу ли я сама ответить на этот вопрос. Вздохнув, я именно это и сделала.

— Это не сработает. Пожиратель способен превратить лунный камень в звёздный метал прежде, чем произойдёт взрыв. В этом случае мы будем делать то, что хочет сделать Когнитум, вот только у нас на это уйдёт больше времени.

— Воистину так, — мрачно произнёс Том. — Он забирает находящуюся внутри камня духовную энергию и делает её своей собственной. Скорость и масса Горизонтов, вкупе с моим присутствием, необходимы для того, чтобы не дать Пожирателю просто взять, и преобразовать лунный камень в звёздный метал.

— Но почему Пожиратель не превратил в звёздный метал кулоны из лунного камня? — спросила Скотч Тейп.

— При достаточном количестве времени — превратит. Вам уже ведомо, что лунный камень защищает от ХМА, но вот чего вы не знаете, так это почему он так происходит, — ответил Том. — Находящиеся в камне души, важнее его самого. Прибытие Пожирателя на Эквус уничтожило бессчётное количество жизней, и эти жизни сконденсировались на луне. Души в кусочках лунного камня защищают души живущих.

— Так этот поющий шум — душа? — спросил П-21, посмотрев на далёкие звёзды.

— Да. Внутри лунного камня, душа защищена, хоть и не полностью, от вырывающего душу естества Пожирателя. Он стремится сделать всё подобным себе и уничтожает то, что смогло ему воспротивиться, — спокойно ответил Том. — Одна песня. Один голос. Одна нота.

— Так значит… он их поглощает? — в ужасе спросила Скотч Тейп.

В глазах Тома сверкнул гнев.

— Нет. Это было бы милосердно. Он постоянно их истязает, пока они не решают присоединиться к нему, чтобы петь ему хвалебные оды. — И воздух наполнился воплем, который я столь хорошо изучила, с того момента как покинула своё Стойло. Он был благословенно скоротечным, но у меня по спине по-прежнему бежали от него мурашки.

— Но, что если, слова Когнитум были правдивы, и она способна им управлять? Разве это не оставит всех в живых? — спросила Рампейдж, на лице которой отражалась душевная боль.

— Даже если она и сможет управлять Пожирателем как машиной, используя ЭП-1101, то даст живущим тела того единственного вида, который сможет противостоять воздействию Пожирателя, и сама, в свою очередь, попадёт под его влияние, — спокойно произнёс Том. Рассвет рассыпался на осколки, и вокруг нас возникло Ядро, живое и блестящее. Это было обещание, виденное мной пока я была заперта в городе. Тысячи, миллионы существ, живущих в огромном мегаполисе. Пони, зебры, грифоны, песчаные псы… даже драконы… все аугментированы и живут в согласии. Все индивидуальные особенности сообща размыты, а различия раздавлены объединённым давлением миллионов связанных разумов.

— Почему… почему все аугментированы? — спросила слегка нахмурившаяся Скотч Тейп, сторонясь взглядов аугментированных жеребчиков и кобылок, рысящих по улицам в идеальном согласии. — И… почему здесь так тихо?

— Они связаны друг с другом, — произнесла я, а затем, прищурившись, посмотрела на Тома, когда в моей голове возникла одна надоедливая мысль. — Это ведь не просто случайное стечение обстоятельств, да?

Том лучезарно улыбнулся, выказывая своё одобрение.

— Воистину так. Пожиратель поощряет технологии, ведущие к замене плоти машинерией, слиянию разумов, и все большим раздорам. — Сцена внезапно сменилась на странную, экзотическую землю, в которой стоял обветшалый город, потрескавшихся и залатанных минаретов, окруженный песчаной пустыней. Летящие, ряд за рядом, в аккуратной формации аугментированные аликорны и пегасы, обстреливали находящихся на стене, похожих на лошадей, защитников, а внизу, наступая с безжалостной мощью со всех сторон, стройными полками маршировали тёмные фаланги земнопони и адских гончих.

Мы летели над песками прочь, оставляя неизбежную бойню позади. Над столешницей появилось моё изображение. Сначала были заменены ноги. Затем они были «модернизированы». Потом тело. После чего были установлены крылья. И, наконец, изменения, внесённые Когнитум.

— Но почему? — спросила Скотч Тейп. — То есть, я поняла, почему ему захочется больше войн, но почему аугментации?

— Потому, что действия аугментированных пони проще предсказать, а связывание разумов притупляет хаотическое сочетание индивидуальностей, — произнёс Том, и изображение разделилось надвое. На одной половине было моё изначальное тело, а на другой то, каким оно стало после вмешательства Когнитум. — Живые организмы по своей сути более хаотичны и непредсказуемы чем не-живые организмы. Сегодня ты ешь Засахаренные Яблочные Бомбочки, а завтра тебе уже хочется морковных чипсов. Постоянное течение химических реакций, гормоны, и изменения в метаболизме порождают более деятельную личность. А чем больше биологических систем замещается предсказуемыми, управляемыми системами, тем более прогнозируемой становится личность. — Он, с отеческой улыбкой, поднял на меня взгляд. — Вы могли заметить, что я веду этот разговор с вами четырьмя, а не с самой Когнитум, поскольку это было бы бессмысленно.

— Так значит, ты считаешь, что мы позволим Горизонтам выстрелить? — произнесла я, поднимаясь, и впечатала в столешницу копыта. — Нет! Никогда! Я отказываюсь сдаваться! — Я отвела копыто, указывая себе под ноги, и пустыня сменилась битвой за Капеллу. — Я не собираюсь вот так вот от них отказываться, в то время как они сражаются за свои жизни!

Том закрыл глаза.

— Речь идёт не о них, или тебе. Речь идёт о вселенной. Эквус может… должен… внести свою лепту в великую песню. Ваши жизни временны. Вы отдадите их, чтобы сделать вселенную лучше.

— Прошу прощения, — прервала его Скотч Тейп, — но если это настолько важно, то почему вселенная нам ничем не помогает?

Том одарил её кривой улыбкой.

— А как ты считаешь, зачем я здесь?

П-21 некоторое время пристально смотрел на него.

— Ты ведь собираешься погибнуть, чтобы остановить Пожирателя, не так ли?

Том закрыл глаза и слегка кивнул.

— Это вполне вероятно. На самом деле, именно это, почти наверняка, и случится.

— Но… разве Пожиратель не обманул Голденблада, заставив тем самым использовать пустышек, чтобы привязать тебя к камню? — спросила я.

Том улыбнулся.

— Да. Это было весьма любезно с его стороны. Пожирателю нужна душа звезды, и этой душой буду я. Но я не ослаблял себя борьбой с собственной темницей, а терпеливо ждал. И когда мы встретимся, ему придётся столкнуться не с ослабевшей от изнеможения душой, которую можно поглотить, но с равной ему по силе звездой. И даже если это будет стоить мне собственного бытия, то это та цена, которую я обязан заплатить. — Его улыбка исчезла, а во взгляде появилась решимость. — Пожиратель — один из нас, тот, кто уже очень давно должен был вернуть свою сущность в великий круговорот. Моя смерть — незначительная, недостаточная компенсация за тот вред, что он наносит вам столь долго.