Чтение онлайн

Надежда, во мне зашевелилась ужасная и восхитительная надежда.

— Занять на подольше… — произнесла я, поднимаясь на ноги. — Ага. Эт я могу. — Я видела на своём Л.У.М.-е одну-единственную, одинокую красную отметку, находящуюся прямо посредине пусковых столов. Удостоверившись, что магазины Секси полностью заряжены, я надела шлем, и пошла.

Легат стоял посреди круга ракет, в то время как вокруг стартовой площадки в диком танце кружились языки пламени. Казалось, что его кроваво-красные полоски светились ярче, чем весь этот рёв и отблески хаоса, царящие вокруг него. Отродья нападают на Предвестников. Оставшиеся ополчились на Отродий. Потрошители сражаются с Оставшимися. Отродья рвут Потрошителей. И в эпицентре этого безумия, в центре пусковой площадки ЭКС-А1, на закрывающей яму решетке, стоял полосатый жеребец, вокруг которого клубился ненасыщенный тёплый пар.

И он хохотал.

Это был хохот счастья. Раскатистый, надрывистый и ликующий смех наконец-то прорвал плотину сдержанности и, словно грязевой поток безумия, ненависти и услады хлынул из него, когда он начал кружить, широко раскинув свои ноги. Когда он откинул назад голову, его гриву начало трепать сильнейшим ветром, бушующим по всей стартовой площадке. Он ликующе закричал, показательно стоя посреди всей этой резни, и не трогая копытом ни одной зебры или пони. Словно жеребёнок, успешно разрушивший крепкую дружбу из-за своей мелкой озлобы, он праздновал, ведь не испытывал раньше подобного утешения.

Я ступила на решетку центральной пусковой площадки. Моя красно-чёрная грива развевалась на ветру, пока я стояла там, смотря ему прямо в лицо.

— Прекрасное зрелище, не правда ли? — спросил он, отвернувшись от меня. — Ты даже не представляешь себе, как долго ждал я этого дня.

Мне уже осточертели остроумные ответы и язвительные реплики. Поэтому я ответила ему свинцовым шквалом. Его духовноукреплённое тело дернулось и забилось в судорожном танце из кровавых брызг и ошмётков мяса, когда дробь разорвала его на части. И вот опять, окровавленные кусочки плоти изменили своё направление полёта и вернулись к нему сразу же, как были отделены. Его красно-полосая шкура восстановилась прямо у меня на глазах, и он, посмотрев мне прямо в лицо, усмехнулся.

Поэтому я врезала дробовиком в это лицо. Легат крутанулся, но в этот раз я моментально поменяла направление своего взмаха на противоположное, держа металл между нами, и он сильно ударился ногой о прочный ствол. Я была вознаграждена видом того, как его передняя нога с хрустящим звуком ломающейся фанеры сгибается подобно глине, вокруг метала. Но выражение шока на его лице доставило мне ещё большее удовлетворение. Какая жалость, что выражение исчезло через миг после того, как я разнесла его лицо выстрелом.

— Бесполезно, — донёсся скрежещущий голос из раздробленной, формирующейся заново глотки. Но я не остановилась. Даже лишившись глаз у него по-прежнему сохранялась сверхъестественная способность наносить ответные удары, и он резко ударил меня в лицо левой задней ногой. Я отшатнулась назад, от удара моя голова начала пульсировать, а зрение на несколько секунд затуманилось. Но я, не дав себе ни мгновения передышки, превозмогла боль, и, переключив Секси в режим автоматического огня, выпустила в его направлении сокрушающий свинцовый шквал. Большая часть зарядов прошла мимо, но град дроби оторвал ему ноги, подарив мне ценную секунду, чтобы вновь сфокусировать зрение. Я поступила как зебра: упёрла приклад дробовика в плечо, обхватила его ногой, и излила на него поток раскалённого свинца. Его голова и грудь разжижились под шквалом дроби, а затем барабанный магазин опустел.

Я взглянула вниз, на окровавленные остатки его грудной клетки, и увидела его сердце. Оно напомнило мне талисман «Феникс», но было вырезано из чёрного камня, украшенного закручивающимися в спираль рунами и зебринскими глифами. К нему было присоединено устройство, которое в некоторой степени было похоже на изготовленный из звёздного металла радиопередатчик для ПипБака, с уходящими непосредственно в камень шипами, на котором перемигивались красные и зелёные лампочки.

Я вставила другой барабан и обрушила поток свинца прямо на этот проклятый камень.

Дробь отскакивала от камня куда придётся, срывая с его поверхности ткани сердца, но это происходило не быстрее, чем он регенерировал. Одна отрикошетившая дробина даже попала в мою броню. В конечном итоге, я, приблизившись к нему, попыталась копытом отделить звёзднометаллическое устройство от гладкого камня, но мало того, что это у меня не получилось, так еще и восстанавливающееся кровавое месиво грозило поймать моё копыто в его груди! Я резко дернула свободной ногой, за которой потянулись багряные потоки, и отступила. Ну кто бы сомневался, что именно это является сосудом души…

Плоть хлынула в оставленную моим копытом дыру, вновь присоединяясь и восстанавливая саму себя вокруг камня с серебристой коробочкой.

— Глори скоро умрёт, — побулькал он, в то время как его лицо было разорванным надвое выстрелом из Секси. — Прямо сейчас, я посылаю к ней всех имеющихся у меня Отродий, чтобы они разорвали её на кусочки. Возможно, я даже позволю им немного с ней проиграться. Познакомлю её, так сказать, с основными принципами, чтобы она смогла вступить в ваш с П-21 маленький клуб. — Его лицо восстановилось в достаточной мере, чтобы он мог похабно ухмыльнуться.

Я сделала то единственное и здравое, что могла сделать, находясь в этой ситуации: перезарядила магазины.

— Блекджек! — рявкнул появившийся из дыма и лёгкого тумана П-21. Он обнял меня и удержал от того, чтобы вновь превратить Легата в краску. — Он тебя отвлекает!

— Да мне плевать! — гаркнула я, вновь прицеливаясь в зебру, когда из дыма вышли покрытые копотью Скотч Тейп и Бу.

— О, но тебе не плевать! Тебя это беспокоит! — прошипел Легат, вскакивая на ноги и мы начали кружить на месте. — Стреляй. Стреляй в меня из всего, что у тебя есть. Может у тебя наконец-то получится, фальшивая героиня. Получится найти какой-нибудь способ покончить со мной. Может быть, придумаешь какой-нибудь трюк. Смухлюешь. В конце концов, в этом вся твоя суть. Мечешь игральные кости перед высшими силами в отчаянной надежде изменить будущее, что неизменно и непререкаемо. И это беспокоит тебя до боли.

А затем Легат взорвался. Его конечности вперемешку с каменным крошевом и кровью посыпались сквозь решётку.

— Он слишком много болтал, — буркнул П-21, опуская Аргумент и оборачиваясь ко мне. — Блекджек, он тянет время. Он знает, что мы пытаемся остановить Горизонты. Сражаясь с ним, ты делаешь то, что он хочет. — Я заморгала на жеребца, затем перевела взгляд на регенерирующие куски этого закоренелого ублюдка. — Ты не можешь пристрелить зло, Блекджек. Ты лишь должна поступать лучше.

— Идём, Бвэкжек, — кивнула Бу.