Чтение онлайн

– Как хорошо... А что ты там еще делал? Ну, кроме того, что глазел на Эвелин во время выступлений и сопровождал ее на обеды и ужины?

– Я же сказал — ножами занимался, твой как раз доделывал, потом Эва увидела, тоже для себя попросила. Ну и еще для телохранителя сделал попутно, там целая история с ним вышла.

– Расскажешь?

– Не раньше, чем приготовится, а то может подгореть, если отвлекусь. Теперь поцелуй меня и присядь возле стола, буду заканчивать с готовкой...

Она послушно уселась на стул, оперлась подбородком на руки и смотрела, как я тружусь возле кухонного стола и плиты. Интересно, но я чувствую ее эмоции почти физически — радость от того, что я наконец-то рядом с ней, что вернулся целым (ну, почти...), усталость от больничной обстановки и множества чужих людей рядом... Это вообще нормально? Или просто «глюки» усталой головы? Хотя, если учитывать то, как назвала меня гадалка — тогда все понятно. Выпил стаканчик вина вечером, называется... Нет, если начать заморачиваться такими вещами постоянно — точно свихнешься, а мне этого совсем не нужно! Пить надо меньше, вот что. И вообще, пришло время грубого материализма, хе-хе...

Ура, все доварилось! Разложив приготовленное по тарелкам, я уселся напротив Джинджер.

– Все готово, давай ужинать, пока не остыло.

– Пахнет замечательно, не то что больничная стряпня...
– Она буквально накинулась на еду, как будто ее морили голодом несколько дней.

– Милая, ешь помедленнее, а то все очень быстро кончится, - попробовал я пошутить.

– Ничего, бутербродов еще для меня сделаешь, правда?

– Сделаю, конечно...
– А куда тут денешься?

К счастью, бутерброды ей не понадобились, хватило одного пирожного и стакана сока.

– Наконец-то нормальная еда...
– Джин вытерла салфеткой губы и довольно улыбнулась.
– А когда ты отдашь мне то, что привез?

– Сейчас, иди в зал, скоро принесу...

Я быстро навел порядок (две тарелки и пара стаканов, какие проблемы?), и пошел копаться в сумках в поисках нужного свертка. Да вот же он, с краю лежит!

Захожу в гостиную, держа свое «произведение» за спиной. Телевизор что-то бормотал, но Джинджер услышала мои шаги и обернулась:

– Нашел?

– Вот, держи, теперь он твой...

Она приняла от меня нож двумя руками, осторожно вытащила его из ножен и стала разглядывать.

– Осторожно, я его хорошо заточил, бумагу на весу режет.

– Вижу, что острый...
– Она попробовала остроту на своем ногте.
– Долго ты его делал?

– Там удалось в одной мастерской договориться, всю грубую работу у них на станках выполнял. А потом уже по вечерам, в гостинице, точил и шлифовал потихоньку. Несколько вечеров потратил точно.

Жена перекладывала нож из руки в руку, брала его прямым и обратным хватом, терла рукоять пальцами, проверяя — скользит или нет, разве что не пробовала дерево на зуб.

– Рукоять из чего, такая красивая?

– Там же, в мастерской, набрал всяких кусков, потом сидел целый вечер, рассматривал, искал такой, чтобы тебе рисунок подходил, и цвет...

– А мне и правда очень нравится!

Лезвие у этого ножа было на пару сантиметров длиннее, чем у «Рысенка», но оформлен он примерно так же — на торце рукояти из дерева серо-коричневого цвета закреплен тыльник с изображением головы рыси. (Кстати, после пропитки маслом рукоять потемнела, и ее цвет стал ближе к темно-красному, с серыми полосами.) Разве что этот отлит по-другому и не такой высокий. Рукоять пришлось выточить поменьше, чем я сделал бы для себя — она все-таки для женской руки. (Нет, теперь вижу — надо было еще чуть тоньше делать...) Да и «горб» на верхней части я не стал вытачивать большим, так, небольшой изгиб, и все, чтобы не выглядело уж слишком параллельно-перпендикулярным. Гарды нет, даже символической, но я ведь ножик не для боевых целей делал. Может, все получилось не очень изящно, но спишем это на неопытность мастера. Тем более, что для работы нож вполне пригоден, я уже резал им продукты - «тестировал», так сказать.

– У меня в сумке еще подставка есть, на всякий случай. Вдруг решишь его в шкаф положить.

– А Эвелин со своим что будет делать?
– почему-то заинтересовалась Джин.

– Сказала, что на поясной ремень или на шею повесит. Думаю, пусть лучше сама потом решит.

– У нее нож другой?

– Конечно, меньше твоего, дерево другое, да и литье просто шлифованое, без изображений. Я ведь почти случайно там два ножа сделал, а после история случилась...
– Тут я понял, что сказал лишнее, и замолчал.

– Что еще за история? С женщиной?
– сразу уцепилась жена.

– Не совсем. С телохранителем, для которого я нож изготовил.

– Ну и что там было такого необычного?

– Он этим ножом в другой ударил сильно, а тот раз — и сломался пополам. Теперь парень говорит, что нож заколдованный. Ну, смеется, наверное, не всерьез же.

– А что, такое бывает?

– Просто у нападавшего нож был плохого качества, как говорят - «перекаленный», вот и не выдержал удара. Нам в лавке, когда мы для него клинок искали, нормальное железо попалось, только и всего. Я к тому клинку разве что рукоять и гарду приделал. Если честно, даже особо и не напрягался с обработкой. А оно видишь как получилось...

– Эве нормальный нож сделал, не сломается?

– Гнуть пробовал, клинок выдержал, рукоять тоже. Драться на ножах она все равно не станет. Так, сувенир будет у себя держать где-нибудь в сумке.

– Вас там охраняли?

– Да, по городу телохранитель постоянно рядом ходил, а возле сцены вышибалы стояли, ни разу не пропустили «горячих поклонников».

– Как же тогда...

– Уже в день перед отъездом, по улице шли, и закрутилось... Сначала на охранника напали, он вроде отбился, потом его из машины подстрелили, ну и понеслось... Правда, из нападавших только один в живых остался, и то ненадолго.

– Ты их?.. Сколько?..

– Не знаю, мне там подсчитывать и сортировать некогда было, на «скорой помощи» Эвелин в больницу повезли, а я чуть позже туда приехал. Кого-то Эва подстрелила, скорее всего. Со всеми обстоятельствами уже местные боссы потом разобрались. Кстати, лечение ей оплатят. Когда будет ясно с выпиской — пришлет телеграмму, заберем ее оттуда.

– Сам полетишь?

– Наверное. Это ведь она меня в сторону оттолкнула, поэтому и не смогли точно попасть...

Джинджер вдруг положила теперь уже ее собственный клинок на столик, порывисто обняла меня и поцеловала, очень крепко.

– Ты на меня не сердишься? Я ведь тогда еще не знала, как у вас там все произошло.

– Тогда встречный вопрос — ты меня любишь?

– Конечно...
– Она прижалась ко мне и посмотрела прямо в глаза.

– «Хороша та женщина, которая тебя волнует. Но еще лучше женщина, которая волнуется за тебя», - почему-то вспомнил я.

– Откуда это?

– Не помню, прочитал когда-то в книге. Но полностью согласен с этими словами...

– Да, я очень переживала за тебя. И когда ты улетал в первый раз, далеко, и теперь. Странно, меня даже не очень пугало то, что ты будешь с девчонкой все это время. Почему-то была уверена в том, что ты не бросишься в ее объятия в первую же ночь.