Горец
Шрифт:
– Привет, Андрей, Вербин!
– Здравия желаю, товарищ подполковник. Честно говоря, не ожидал вашего звонка.
– Я что хотел сказать, документы будут готовы к 20-му числу.
– Понял! Спасибо за информацию.
– Не за что! Как ты там?
– Нормально! А вы, похоже, скучаете по подчиненным, Алексей Викторович!
– А ты как думал? Столько вместе пережили. А теперь…
– Вы тоже оформляетесь?
– Знаешь, мной неожиданно заинтересовалось Главное управление по борьбе с терроризмом. Пригласили в Москву на собеседование.
– Вот как? Интересно! Может, заедете после собеседования ко мне? От Москвы до Переслава 185 верст, автобусы каждые полчаса ходят, электрички, проходящие поезда, такси, в конце концов. Встречу, как самого дорогого гостя. Тут еще в милиции Черныш служит. Помните сержанта Чернышева?
– Ну, как же! Я помню всех, кто служил в отряде.
– Он тоже был бы рад повидаться с вами.
Вербин сказал:
– Ничего, Андрюша, обещать не могу, но будет возможность, заеду непременно. Я позвоню тебе после собеседования.
– А на какое число вас вызвали?
Вербин уточнил:
– Не вызвали, Андрей, а пригласили.
– Это действительно большая разница.
– Так вот, пригласили на 14-е число.
Андрей переспросил:
– На 14-е июня? Это нормально, тринадцатого девять дней по маме. Жду вашего звонка в среду!
– Позвоню! Чернышу привет!
Дементьев отключил телефон. Задумался. Вербина вызвали или пригласили, что в принципе одно и то же, в Главное управление по борьбе с терроризмом. ГУБТ – организация серьезная, работает и на территории России, и за ее пределами. Отбор офицеров туда жесткий, требования высокие. Интересно, как в ГУБТ вообще узнали о подполковнике? Отрядов типа «Валдая» много, а вот спецслужба антитеррора – единственная в своем роде, подчиненная чуть ли не главкому. Ну что ж, придет время, узнаем, почему Управление заинтересовалось Вербиным. Сам расскажет. Если… если содержание беседы не будет засекречено. В общем, поживем – увидим. Но уже одно радует, не всех из отряда пустили под нож. Кто-то еще стране нужен. И не важно, что не Дементьев.
Андрей переоделся, прошел на кухню готовить стол.
Чернышев появился ровно в 15.00. Вошел в квартиру с пакетом. Передал его Дементьеву:
– Держи! Тут вискарь да снадобье чужеземное разное.
– Зачем тратился? Сказал же, у меня все есть!
– Как в народе говорят? Лишний хрен в кармане не помеха? Так что тащи в дом. Где устроимся?
– Думаю, на кухне будет удобнее.
Чернышев разулся, в ванной вымыл руки, прошел на кухню, присел за стол, оценив его:
– С такой закуской можно пол-ящика водяры уговорить!
– Я много не буду!
– Заболел?
– Нет! Просто вчера перебрал, не хочу!
Чернышев подозрительно посмотрел на боевого товарища:
– Что-то ты темнишь, командир? Не иначе с дамой из «Скорой помощи» завязался?
– Не поверишь, Черныш, врач, что выезжала к матери на вызов, оказалась той женщиной, которой я помог вчера в парке!
– Серьезно? Ну, тогда понятно! Точно завязался с ней. В таком случае тебе действительно не стоит нажираться. Но никто и не собирается пить до упора. Что для нас, здоровых мужиков, да при такой закуске какой-то литр коньяка да виски? Мелочь! Знакомая-то нравится?
– Да! Она красивая.
– Что ж, ты холостой, гуляй, пока молодой! Она-то, надеюсь, не замужем? Хотя какая сейчас, в принципе, разница?
– Она не замужем. Была, развелась.
– Тогда еще проще. Ну, давай разливай, хозяин!
Дементьев открыл бутылку коньяка, разлил коричневую жидкость по стограммовым рюмкам:
– Ну что, за встречу?
– Давай! Честно говоря, не ожидал увидеть кого-либо из отряда. И уж тем более тебя, капитан. За встречу.
Друзья выпили, закусили.
Чернышев спросил:
– Игорька Коробова тоже уволили? Он вроде молодой, могли бы оставить.
Дементьев нервно затянулся:
– Нет, Черныш, Игорька не уволили…
– Куда перевели?
– Никуда! Он погиб!
– Что?!! Игорек погиб?
– Да. Как погибли и Стас Павлов, и Илья Илунин, и Саня Васин, и все второе отделение, да еще парень диверсионной группы.
Чернышев оторопел. Положил сигарету в пепельницу…
– Не понял? Что значит погибли? Как группа могла понести такие потери и когда?
– В ночь с 4 на 5 июня, у старой крепости Кентум при блокировании отрядов Бекмураза и Кабана. Ты должен был слышать об этих ублюдках.
– Но… командир… что случилось? Духи ждали группу? Вы попали в засаду?
Дементьев подробно рассказал о том, что произошло у крепости Кентум. Говорил долго. Чернышев молча и мрачно слушал. Андрей закончил повествование:
– Вот так, Черныш! Банды мы при поддержке «вертушек» уничтожили, а вот Кабана, погубившего ребят, так и не смогли взять, не нашли, хоть и прочесали всю «зеленку» вдоль и поперек. Таким стал последний бой группы. Потом, правда, пришлось еще заложницу освободить, но это не в счет! Там отработали чисто! А вот в горах…
Чернышев произнес:
– Да, дела! Хреновую новость ты мне подбросил.
– Хреновую – мягко сказать. Но, Серега, война есть война, и воюют против нас не чабаны, а профессионалы.
– Ну, ты-то отвоевался. И хорошо! Давай ребят помянем.
– Так вроде только по второй пьем!
– Черт с ней!
Боевые товарищи молча выпили за погибших друзей. Чернышев знал их всех, а с Коробовым был в дружеских отношениях. Поставив рюмки, курили молча. Трагическая новость сильно подействовала на старшего лейтенанта милиции. Погасив сигарету, он прошелся по кухне, подошел к окну. Постоял, глядя на улицу. Затем резко развернулся:
– Пусть земля им будет пухом! Мужиков не вернуть. И мы не бабы, чтобы причитать. Каждый из нас мог получить пулю. Кому-то повезло, кому-то нет! Главное, не забыть никого! Уйдет память – прекратится жизнь!
Чернышев сел на прежнее место.
Дементьев налил третью рюмку:
– Давай теперь маму помянем!
– Досталось тебе, командир, в горах ребят потерял, дома самого близкого человека. Давай, пусть и Ольге Валентиновне спокойно спится, сын ее вернулся. Живой. Этого она, как любая мать, хотела больше всего. Больше собственной жизни.