Шрифт:
Вторая часть романа "Два лика времени"
Краткое содержание первой книги. Петр Лийков, после окончания школы, решает поступить в звездное училище. Каждый кандидат перед поступлением в обязательном порядке проходит испытание: совершает длительный полет на звездолете к окраинам галактики под управлением и присмотром сверхмозга. При этом отсеивается почти половина претендентов, слишком тяжело переносится одиночество и оторванность от родной планеты. Корабль "Святогор" с таким претендентом на борту проваливается в прореху пространства-времени и оказывается возле планеты, на которой недавняя война погубила цивилизацию. Сверхмозг, по прозвищу Умник, обнаруживает на планете аномалию, разрыв пространства-времени, случившийся в результате массового применения ядерного оружия. Аномалия ведет в недалекое прошлое, за год до катастрофы. Отправившись туда, Петру удается предотвратить мировую войну. Дальнейшие обстоятельства складываются для него неблагоприятно, на обоих континентах власти открывают на Петра охоту. В результате его вмешательства в исторический процесс, будущее планеты изменилось, прореха исчезла вместе с кораблем и Умником. Оставшись без поддержки, в надежде обрести новую родину, вместе с подругой он вынужден бежать за океан, в маленькую нейтральную страну, Бруссию.
Часть первая
Глава первая
И вот мы в Бруссии. Граница рядом, неподалеку за ней дождливая Акрия. У нас свой микроклимат, такой же, как в Гарце, сухой и солнечный. И хотя наше маленькое государство расположено севернее, здесь так же тепло, как в заокеанской стране. Умник что-то говорил про подводные течения, только я тогда слушал вполуха. Ну, и бездна с ними, этими течениями. Главное теперь устроиться капитально и надолго, чтобы за нами не гонялись полицейские ищейки.
Оказавшись в Бруссии, я явился в Технологический институт в потертой куртке и таких же штанах. В таком виде я работал на площади художников. К счастью, на моей одежде не было следов крови несчастной Алины. Марна было, заикнулась, что неплохо бы переодеться, но я ждать не стал. Оставив ее в скромной гостинице, где мы сняли номер, отправился в институт.
Главный инженер, тан Олле встретил меня с изрядной долей скепсиса.
– В каких журналах вы публиковались, уважаемый тан Петер Сторр?
– был его первый вопрос.
– Что-то я среди научной братии не припомню вашей фамилии.
– Назовите мне наиболее сложную проблему, над которой работает ваш институт, - в свою очередь, предложил я. Он посмотрел на меня с удивлением. Наверняка подумал, явился новичок с наполеоновскими планами, готовый поставить на уши научный мир. Интересно, пошлет он меня подальше, или, все же, решит посмотреть, на что этот новичок годится? Тан Олле решил не спешить. Я усмехнулся, вот и первая, пусть маленькая, но победа.
– Как известно, искровые передатчики и приемники, чересчур громоздки, потребляют много энергии и, что самое печальное, весьма ненадежны. Руководство института, и прежде всего, уважаемый тан директор, решили озадачить нас именно этой проблемой.
– И какие успехи?
– спросил я.
– Столь сложные задачи не решаются с разбега, хотя имеются определенные подвижки, нам удалось поместить приемопередатчик в небольшом чемодане благодаря разработанным в лабораториях миниатюрным радиолампам, - в голосе тана инженера слышалась обида, словно я уличил его в чем-то не совсем хорошем. Мол, что же вы такие ленивые и не торопливые?
– У вас имеются соображения по этому поводу?
– он хмуро посмотрел на меня.
– Разумеется, но для начала я бы хотел устроиться в ваш институт на работу.
– Вот как? Прежде мы должны оценить необходимость присутствия такого сотрудника. Что вы на это скажете?
Я видел, что тан Олле почти готов выпроводить меня вон.
– Давайте сделаем так, - сказал я, - завтра утром я принесу вам распечатанные технологии, касающиеся передатчиков, а вы, ознакомившись с ними, решите, стоит меня брать, или нет.
Тан главный инженер согласился с явным облегчением. Ему очень не хотелось тратить драгоценное время на чудака, изобретающего очередной вечный двигатель. Насколько мне было известно, таковых здесь хватало, все жаждали получить гранты, и в Технологический институт чумовые изобретатели обращались не реже, чем несколько раз в месяц.
На следующий день я принес тану Олле подробное описание технологии зонной плавки. Пора было с громоздких недолговечных радиоламп переходить к транзисторам. Он внимательно изучил бумаги, потом посмотрел на меня. Похоже, он решил, что я, в самом деле, притащил ему нечто вроде очередного фантастического проекта. Правильно, здесь никто еще не занимался полупроводниками. Даже соответствующей теории не было.
– И что это значит?
– с недоумением спросил он.
– То, что придет на смену лампам, - ответил я, - легкое и компактное.
Он недоверчиво хмыкнул, но бумаги забрал.
– Приходите послезавтра, тан Петер, - сказал он, - мы все приготовим для опыта. А сейчас я, к сожалению, занят.
– Чем же, если не секрет?
– Испытываем образец новой сверхэкономичной уменьшенной лампы. Такая лампа, по расчетам будет потреблять на двадцать процентов меньше энергии по сравнению с теми, что мы имеем на сегодняшний день. Вы понимаете, что это золотое дно? Бруссия, в основном, живет на патентах и лицензиях. И живет неплохо.
Явно тан Олле не поверил в обещанный мной революционный технологический прорыв.
– Вы предлагаете мне заняться маленькими лампами?
– На такой проект я взял бы вас, не задумываясь, - ответил тан Олле, убирая мои бумаги в папку. Что ж, я не тороплюсь, подождем первых результатов. А лампами, разумеется, я заниматься ни под каким видом не собираюсь. Пусть местные инженеры уменьшают их до микроскопических размеров, все равно придется переходить на полупроводники.
– Что, народ особо не рвется?
– спросил я.
– Слишком сложная тема. И финансовая отдача не столь быстрая. Все хотят денег, здесь и сразу. Вот и приносят всякую чушь.
Он многозначительно посмотрел на папку с моими бумагами.
– Деньги могут подождать. До встречи, уважаемый тан, - сказал я и ушел. Не появись я с новыми технологиями, впрочем, для Земли это древнейшая древность, они бы еще сто лет мучились со своими лампами. Не хватает на этой планете движения, динамики у науки. Медлительная она и осторожная. Консерватизм цветет пышным цветом. Пока сто раз не попробуют, ничего нового делать не станут. Но ведь Ош заставил их работать быстрее и даже сделать атомную бомбу? А я чем хуже? Я, конечно, не потомок шаманов, но тоже кое-что могу. Через три дня в институте запустили процесс, а неделю спустя получили первый рабочий полупроводник. На его испытание собрался весь цвет института: директор, главный инженер, и куча научных сотрудников и сотрудниц, среди которых я увидел много молодых и симпатичных лиц. Когда заработал транзистор, тан Олле повернулся ко мне, во взгляде его читалось неподдельное удивление: "Как вы до этого додумались, уважаемый?".