Гонщик
Шрифт:
– Мартин, что с тобой? Ты ранен?
– Не знаю… Больно… Наверное, треснуло ребро… Так почему вы не сказали мне, а?
– Потому что опасались, что на твоем месте будет враг, - честно отвечаю я.
– Но враг мог быть и на месте Билла, - возражает Мартин.
– Мог. С Биллом я шел на риск. Но у меня просто не было другого выхода…
…Когда Паук сообщил мне о перевозке Грига, я позвал Билла к себе и обрисовал обстановку. Билл тут же сказал, что после освобождения Грига нам вряд ли удастся уйти от наблюдения Паука - мы, как пить дать, притащим к хранилищу "хвост". Я согласился с ним, но выхода просто не видел. И тогда Билл предложил следующий план. Мы позволяем Пауку выследить нас, но возле хранилища устраиваем засаду из опытных проверенных стрелков.
– И где ж их взять-то, опытных и проверенных?
– кисло спросил я.
– Попросить людей у Тома? Но против оперативников Паука они слабаки.
– Я найду людей, - загадочно пообещал Билл.
И он нашел - тех, кто участвовал вместе с ним в "боевом пейнболе" - той самой, затеянной покойным лже-Ирвином игре на выживание.
– Их можно будет использовать втемную, - заверил меня Билл.
Честно говоря, я не был уверен, что они согласятся, но ошибся. Старые вояки, охотники и вышедшие в тираж спортсмены, они с радостью согласились в очередной раз пощекотать себе нервы, даже не спрашивая, с кем, собственно, им придется воевать. Поставили, правда, условие - все трофеи достанутся им.
Я назвал Биллу Фиору и рассказал про руины. Его люди прилетели заранее и устроили там вполне профессиональные схроны. А дальше "пески начали стрелять"…
…Обида в глазах Мартина сменяется пониманием.
– Ладно, проехали, - бормочет он и обращается ко мне: - Надо найти накопитель, вдруг он уцелел.
Билл подзывает одного из своих стрелков и спрашивает:
– Ну, как? Мы всю "дичь" перещелкали или живые есть?
– Есть. Трое. Один с рваной раной бедра. У другого пуля засела в груди, но он еще дышит. А третий контужен, но целехонек. Разве что кисть прострелена…
– Кисть прострелена?
– одновременно восклицаем мы с Мартином.
– А он, случайно, не в ярко-красном скафандре?
– В нем.
– Где он?!
– Вон там, у руин.
– Стрелок смотрит на небо.
– Билл, а не пора ли убираться отсюда? Сдается мне, здесь скоро станет жарковато.
– Ты прав. Скажи всем, чтоб улетали. Только мне мой лайдер оставить не забудьте. Да заберите с собой раненых. Сдайте их больницу, ладно?
– Двоих раненых, - поспешно уточняю я.
– А того, что с простреленной кистью, оставьте нам.
Стрелок кивает и идет выполнять, а мы втроем подходим к лже-Григу. Он уже очухался и сидит на песке под присмотром одного из приятелей Билла.
– Все, Сэм, уходи. В Мегаполисе встретимся, - говорит Билл.
Мы молча следим, как стрелки исчезают за песчаной грядой, провожаем взглядами взлетающие челноки и космические яхты, а потом Мартин поворачивается к пленнику и требует:
– Накопитель! Живо!
Лже-Григ бросает флэшку на песок. Мартин подбирает и прячет себе в карман. Я слежу за его действиями, но ничего не говорю.
– Как думаете, Паук - это он?
– кивает на лже-Грига Билл.
– Думаю, да, - после паузы отзываюсь я.
– Вряд ли, - возражает Мартин.
– Ведь Паук не маоли, а этот…
– И этот не маоли, - перебиваю я.
– А как же самолечение? У него же были сломаны руки, а теперь нет. И он видит в темноте.
– Не было никаких переломов. Он лишь изображал их. Он ведь ничем не рисковал - через скафандр мы все равно толком не смогли бы понять, есть у него травмы или нет. Что же касается темноты… Уверен, у него в шлем вмонтирован прибор ночного видения…
Лже-Григ слушает и криво ухмыляется, а я продолжаю:
– Есть способ точно установить, маоли ли он. Нужно снять с него шлем. Если он маоли, то выживет в этой атмосфере, а если человек, то сдохнет. Так что, проверим?
– Ага, - кивает Мартин.
Я тянусь к заклепкам шлема лже-Грига, но он останавливает меня.
– Я не маоли.
– Ты Паук?
– Может да, а может, и нет.
– Не шути с нами!
– Мартин демонстративно наставляет на него автомат.
– Стреляй, - равнодушно бросает лже-Григ.
– Нет, Мартин, - вмешиваюсь я.
– Он любит играть, так предоставим ему право последней игры.
Смотрю на наливающееся огнем небо, на побелевшие пески и перевожу взгляд на лже-Грига.
– Мы оставим тебя здесь. Одного. С ними.
– Указываю на покореженные, дымящиеся лайдеры.
– Сумеешь за оставшееся до восхода время починить хотя бы один, твое счастье, а нет, значит, не судьба.
Мы с лже-Григом смотрим друг другу в глаза, благо прозрачные шлемы скафандров не скрывают наших лиц.
"Я хочу, чтобы ты в полной мере испытал отчаяние и надежду. Бессилие и жгучую ненависть. Сводящий с ума ужас. Холодную безысходность и испепеляющую ярость. В общем, все то, что ты заставил испытать меня".
Я вижу, он понимает, потому что взгляд его становится ненавидящим и обреченным одновременно. Ему очень хочется сказать: "Мы с тобой еще встретимся", но он понимает, насколько глупо сейчас прозвучат его угрозы.
Билл подгоняет свой лайдер, мы загружаемся в него и взлетаем, а я включаю экран нижнего обзора и смотрю, не отрываясь, на одинокую фигурку, со всех ног бегущую к ближайшей, окутанной черным дымом покалеченной "птице"…
– Куда теперь?
– спрашивает сидящий в кресле пилота Билл.
– Для начала вернемся в нашу солнечную систему. А пока мы летим, сделаем еще кое-что… - Я поворачиваюсь к Мартину.
– Раздевайся.
– В смысле?
– не понимает он.
– Снимай скафандр.
В лайдере поддерживается нормальная для дыхания атмосфера, так что Мартин ничем не рискует. И все же он протестует:
– Это зачем еще?
– но осекается, потому что ствол моего автомата направлен ему в грудь.