Чтение онлайн

— У моего дяди был рак простаты.

И как он сейчас, его дядя, поинтересовался я.

Уэйн замялся на секунду, а потом, потупившись, ответил:

— Умер пять лет назад.

Я уже собирался ехать домой, но тут позвонила Пандора и продиктовала имена двух врачей с Харли-стрит. Когда ребята поняли, что я разговариваю с Пандорой, все начали требовать, чтобы я дал им трубку. Барбара спросила Пэн, встречается ли она с кем-нибудь. Вроде бы Пандора ответила, что у нее теневая связь с министром теневого кабинета. Закончив общаться с Пандорой, мы стали прикидывать, что это за теневой министр. И не сумели вспомнить по имени ни одного деятеля из партии консерваторов, кроме Дэвида Кэмерона. На какое-то время я забыл об опухоли, поселившейся во мне, смеялся, пил вино и ел праздничный торт с моими друзьями.

Лишь по дороге домой я сообразил, что меня не приглашали на день рождения Барбары и, если бы я не нагрянул к Найджелу, я бы не узнал об этой вечеринке.

Почему меня не пригласили, дневник? Не потому ли, что Георгина однажды заявила Барбаре: все, кто вступает в брак более двух раз, просто двинутые на сексе и в итоге получают то, что заслуживают?

Почему многие путают простату с прострацией? Мне уже до смерти надоело их поправлять.

Мистер Рафферти тоже не походил на врача. Говорил он с белфастским акцентом и сильно напоминал преподобного Иэна Пейсли [38] . Одет он был в летние брюки, сапоги «Тимберленд» и свитер от Ральфа Лорена. Доктор пустился в подробное перечисление методов лечения моей опухоли: лучевая терапия, дистанционная лучевая терапия, близкофокусная лучевая терапия, терапия с введением источника излучения внутрь пораженного органа, хирургическое вмешательство, высокочастотный сфокусированный ультразвук и фотохимиотерапия.

Я заметил, что источник излучения внутри — когда в пенис всаживают радиоактивные пульки — мне как-то не очень нравится.

— Да уж, — ухмыльнулся мистер Рафферти, — слезы из глаз брызнут, верно? Однако это чрезвычайно эффективный способ прищучить опухоль.

Далее он сказал, что пошлет меня на ректальное ультразвуковое обследование, а когда ему принесут результаты, он снова пригласит меня в кабинет, чтобы мы вместе посмотрели отснятое видео.

— И затем, — подытожил он, — во всеоружии всех данных, мы сможем составить эффективный план лечения.

Мне было неловко снимать трусы при молодой медсестре и ультразвуковом специалисте, но они держались очень непринужденно и деловито и не преминули сообщить, что каждый день производят десятки подобных обследований. Когда мне ввели зонд, молодая медсестра сжала мою ладонь:

— Самое худшее позади.

А когда зонд извлекли, я оделся и отправился обратно к кабинету доктора Рафферти. Я успел прочесть пятьдесят страниц «Конца романа» Грэма Грина, прежде чем врач позвал меня смотреть видео. Во время просмотра доктор ткнул ручкой в экран:

— Видите, вот здесь изменения в капсуле простаты, и там может быть всякое. Я запишу вас на МРТ на ближайшее число, и тогда пес уж точно учует след кролика, да, мистер Моул?

Я устал думать и говорить о моей предстательной железе. Позвонила Пандора узнать, связался ли я с врачами с Харли-стрит.

Я ответил, что был слишком занят, да и в любом случае у меня нет денег на платную медицину.

— Возьми кредит, — посоветовала Пандора.

Пришлось напомнить ей, что я до сих пор выплачиваю налоги на зарплату, начисленную мне в 1997 году, и жду ответа от Гордона Брауна.

— Наверное, он чересчур занят, распивает чаи с Маргарет Тэтчер. — Как я ни сдерживался, но горечь все же окрасила мою интонацию.

— Я с радостью одолжу тебе денег, Моули. Не хочу, чтобы ты умер.

Иногда мне хочется, чтобы Пандора все же выбирала выражения. Она гордится тем, что всегда называет вещи своими именами, но в этом вопросе я заодно с Гвендолен из «Как важно быть серьезным» Оскара Уайльда. Когда каноник Чезюбл хвастается: «Если я вижу лопату, я и говорю, что это лопата», Гвендолен отвечает: «Рада сообщить, что я никогда в жизни не видела лопаты».

Спросил, известно ли Пандоре, когда мистер Браун объявит досрочные выборы.

— Он и в срок-то редко чего успевает решить. Вечно мучается, что бы ему выпить в обед — чаю или треклятого кофе. Но я с удовольствием увижусь с тобой живьем, Ади, когда буду вести предвыборную агитацию. Должна признать, давненько мой электорат не видел меня в Эшби-де-ла-Зух.

Дневник, неужто я не достоин персонального визита, никак не связанного с предвыборной борьбой?

Только что прочел: правительство приняло закон, на основании которого 652 государственные службы будут отслеживать, кому я звонил и кто звонил мне. Это конец неприкосновенности частной жизни. Правительство прикрывается священными коровами по кличке «терроризм» и «криминальная деятельность» и утверждает, что принятые меры жизненно необходимы для нашей безопасности. Но насколько безопасно я буду себя чувствовать, когда в телефонном разговоре с Парвезом мы начнем обсуждать мои финансовые дела? А вдруг какая-нибудь правительственная ищейка подслушает нас и решит, что я отмываю деньги в его прачечной или вожу контрабандой «калашниковы» в Лестер?

Парвез теперь одевается как настоящий мусульманин и по пятницам ходит в радикальную мечеть в Лестере. На прошлой неделе я услыхал от него:

— Моули, больше не зови меня выпить и не приглашай в свой бывший свинарник. Мне неуютно у тебя в доме, ведь я знаю, что раньше там жили свиньи. Я теперь строго халяльный.

— Ты и жену заставишь носить паранджу? — слегка встревожился я.

— Как же. Моя жена вступила в Гильдию горожанок [39] и теперь делает смеси из сушеных растений для Рождественской ярмарки.