Год лошади
Шрифт:
– Я-то? Механик по ремонту... вестибулярных аппаратов! "Вот это да! Тут нужно дурачка сыграть... Этакого Ваньку-взводного... Из народа."
– Аппаратов?! Хе-хе-хе... Ну, насмешили! Может, вы еще мне и рецептик какой-никакой подкинете? Из подручных, так сказать, средств? Вот, говорят, из яблочного джема... Раз-два-три... Раз-два-три...
Кончилась ограда кладбища, снова набережная. Хорошо! Мамаши с колясками, хозяева с собачками. А может - собачки с хозяевами?
– Яблочный джем, говорите? Добавьте зубного порошка, немного диоксирибонуклеиновой кислоты... Запомнили? Простой рецепт! Добавьте уксусной эссенции и кальцинированной соды один к десяти. Пропустите через активированный уголь... Тщательная фильтрация - залог успеха! Далее - обычным путем!
" Так... Так... Так... Спокойно, без волнений! Пусть теперь он волнуется! Ишь ты - аппараты. Знаем мы, какие такие аппараты! С одного конца - яблочный джем... И что там еще? Только бы запомнить, только бы запомнить! "
Раз-два-три... Раз-два-три-четыре-пять! Вышел зайчик погулять! Факты! Результат!! Рапорт!!!
IV
– Гражданин Гребенников! У нас к вам предложение добровольно сдать имеющийся в вашем распоряжении вестибулярный аппарат...
– Какой, простите?
– Ну, этот самый... Который для яблочного джема... Самогонный. Из вестибюльного...
– Да, да! Доказательства у нас в руках! Излишнее запирательство вам только повредит. А понятые подтвердят, что добровольная сдача имеющегося у вас аппарата или его частей будет учтена судом и безусловно снизит меру наказания или пресечения...
– А какие части... гм... являются в этом самом...инкриминируемом мне...
– Гражданин Гребенников! Попрошу не выражаться! Мы, криминалисты, не допустим... это самое... Не инкриминалируемый, а вестибюляторный! (Тут уж ответственность за каламбур несет совсем не автор...)
– То-есть, иными словами, в общих чертах самогонный аппарат имеет следующие основные части: емкость для закваски и брожения, змеевик, продуктонакопитель...
– Понятно! Благодарю вас за исчерпывающую научную консультацию! Чувствуется отменное знание дела!
– улыбнулся хозяин и принес с кухни большую кастрюлю, вылив из нее предварительно остатки борща, а потом - пионерский горн и две странно изогнутые горнолыжные палки.
– Годится - ?спросил он.
– Прошу учесть:нержавейка. Титановая сталь, - указал он на палки.
– Отменнейший материал!
– Не наши - ?строго спросил оперативник, оглядывая яркие надписи на палках.
– Протоколируйте!
– строго приказал один из визитеров своему подчиненному.
– А понятые ждите, будьте готовы подписать!
V
Судья поморщился, как от несильной зубной боли, и отодвинул от себя папку с уголовным делом.
– Засмеют!
– вздохнул он.
– Не хватает следственного эксперимента. Вернем-ка на доследование! И нет научной экспертизы... качества продукта... И он начал тщательно переписывать в записную книжку рецепт волшебного напитка, зафиксированный в протоколе.
"Так...
– шептал он.
– Понятно. Зубной порошок... Сода...
– тут он в отчаянии швырнул на стол казенную шариковую ручку.
– Ну где, интересно знать, где я им возьму активированный уголь?!"
VI
Дело, все-таки, пришлось закрыть ввиду отсутствия исчерпывающих доказательств, а в сущности-то - по техническим причинам. Опытный судья оказался прав: в итоге проведенных дополнительных исследований получились весьма противоречивые результаты. Тщательно собранный из вышеозначенных деталей хитроумный (он же - самогонный!) аппарат через раз выдавал то молочный коктейль, то превосходные канцелярские чернила...
– Нет чистоты эксперимента, нет!
– сокрушались сотрудники специального технического отдела.
И огорченный судья всякий раз озадаченно вздыхал, явно соглашаясь с ними...
ЧЕМУ РАВНЯЛОСЬ ДВАЖДЫ ДВА...
В одной средней школе был старый, ворчливый преподаватель математики. Вечно он кричал, ругался, бил нерадивых учеников логарифмической линейкой по пустым, как он говорил, головам
– и в один прекрасный день скоропостижно умер... Назначили на его место преподавателя нового, молодого, разумеется - прогрессивного. И в первый же раз, когда тот стал давать урок, он с ужасом убедился, что в первом классе ребята совершенно не знают арифметики. Так, они упорно думали, и что самое невероятное: говорили, как думали!, что дважды два - это десять!
Испуганный и растерянный молодой учитель попросил созвать педагогический совет... И стали на этом совете думать, что же делать? И решили большинством голосов: чтобы не вносить смятения в неустойчивые детские умы, исправлять случившуюся ошибку, так сказать, постепенно. В первый день говорить, что дважды два - девять, на следующий день - что восемь, еще через день утверждать, что дважды два равняется семи, и так далее, пока таким путем не вернутся к искомому правильному результату...
На следующее утро новый учитель спросил ребят, сколько, по их мнению, будет дважды два. И ему дружно ответили:
– Конечно, десять!
– Нет, дети, - осторожно и ласково сказал учитель.
– Дважды два - это девять... Но упрямые дети продолжали долбить свое.
И только гибкие отличники и прочие школьные активисты стали послушно и дисциплинированно повторять следом за учителем: девять... Через день учитель попытался убедить ребят, что дважды два равно восьми... Ну, а двоечники, шалуны и прочие трудно поддающиеся воспитанию ребята писали на доске, на стенах и даже - на дверях учительской, что дважды два равняется трем, и двум - им-то было все равно!
– и даже, что дважды два вообще равняется нулю и дырке от бублика! Школе грозила полная анархия.
И вдруг.... один мальчик, из середнячков, ни то, ни се, - случайно узнал, что дважды два, оказывается, равняется четырем!
В школе же в этот день учитель клялся и божился, что дважды два равняется шести. На уроке тогда мальчик встал и робко спросил:
– А в нашем дворе старшеклассники говорили, что дважды два равно четырем... Это правда?!
Перепуганный учитель снова попросил созвать педсовет. И на нем решили: чтобы не вносить повторное смятение в расшатанные детские умы, продолжать считать, что дважды два - десять, а ученика, который понаслышке (вот вам вредное влияние улицы!) утверждает, что дважды два равно четырем, из школы исключить...