Чтение онлайн

Она знала, что идет против воли Варенечибела, мечтая о дочерях и внучках.

— Наша мама, — осторожно сказал Майя, — незадолго до смерти сказала нам, что не жалеет о браке с Варенечибелом, потому что у нее есть мы. Мы никогда не знали, что она на самом деле чувствовала, хотя знаем, что она сказала правду. Но она тоже молилась о дочери.

— Да, — согласилась Арбелан.

В ее голосе звучало удовлетворение, словно он ответил на давно волновавший ее вопрос, и это дало ему надежду, что она, в свою очередь, сможет помочь ему.

— Вы знаете вашу старшую племянницу Четиро? — Спросил он.

— Которая должна стать вашей Императрицей? — Уточнила Арбелан, насмешливо подняв брови. — Мы плохо знаем ее, как, впрочем, и всю нашу семью, ибо им было запрещено навещать нас в Сеторее…

— Да, — Майя вспомнил, что говорил ему Беренар о брате Арбелан.

— Но мы так же не знаем ничего плохого о Четиро, — добавила Арбелан, глядя на Майю, словно не была уверена, чего он ждет от нее.

— Нет. Мы уверены, что нет, — сказал Майя. — Просто мы интересовались, что она за человек.

— Ах, извините, Эдрехазивар. После подписания своего брачного контракта она прислала нам очень вежливое письмо, и мы надеялись, что, может быть, сможем сойтись с ней поближе, но сейчас мы не можем сказать вам ничего, кроме того, что она внучка нашего брата и ей двадцать два года.

На три года старше. На самом деле, это было не так уж и много, хотя он ощущал эти годы, словно зияющую пропасть. И еще она верна своему долгу, Майя сам в этом убедился.

— Спасибо, — Майя надеялся, что его голос не выдает опустошения, которое он чувствовал в своей душе.

Дач'осмин Чередин предупредила его о Мин Вечин, но Майя нуждался в добросовестной жене не больше, чем в еще одной служанке. Ему нужен был друг, которого у Императора, казалось, не будет никогда.

Он ушел в постель рано вечером. Немер с Ависом переплели его волосы, а Эша убрал драгоценности и принес горячий кирпич для императорской кровати. Майя попрощался с Дажисом, охранявшему наружную комнату, а затем пожелал спокойной ночи Телимежу, который занял привилегированное положение в оконной нише и тихо сказал:

— Добрый снов, Ваше Высочество.

Затем Майя лег и молча повторял молитву к Чтео, пока не провалился в сон. Это хоть немного заменяло невозможную в его положении медитацию.

Его сны смешались в беспорядочный бред; он проснулся внезапно и не мог понять, что же его разбудило. Короткий крик, приглушенный стук? Темнота в комнате была черна, как смоль, ни намека на луч света между задернутыми шторами. Стараясь расслышать, он затаил дыхание, но ничего не было.

— Телимеж? — Прошептал он в темноту, чувствуя себя дураком, трусом, глупым маленьким мальчиком… но Телимеж не ответил.

И в этот момент Майя ощутил приближающуюся угрозу.

— Телимеж?

Он сел, отбросив одеяло. Он точно знал: если Телимежу по какой-то причине потребуется покинуть спальню, Дажис тут же займет его место. Значит, Телимеж был в комнате, но не мог ответить. У Майи мелькнула лихорадочная мысль о припадках, которыми страдал один из местных жителей, помогавших Хару в Эдономее. Пытаясь лихорадочно нащупать ночник, он беспокоился, не задохнулся ли Телимеж собственным языком.

Но в ту же секунду дверь распахнулась, и он понял, что беспокоился не о том. Свет ослепил Майю, он поднял руку, чтобы защитить глаза, и изо всех сил пытался выкарабкаться из кровати, но сразу же упал, споткнувшись о тело Телимежа, который лежал на полу, бесчувственный или мертвый.

Жесткие руки схватили его, вздернули на ноги, и он успел заметить только расплывчатый отблеск на гребне Драхада, прежде чем ему на голову упал мешок. Его руки машинально потянулись к лицу, но были удержаны и заведены за спину.

— Не делайте этого, Ваше Высочество, — произнес незнакомый голос. — У нас нет приказа повредить вам, и мы не желаем этого, но, не колеблясь, применим силу при необходимости. Вы понимаете?

Майя попытался ответить, но мешок заглушал его голос. Он кивнул, и голос сказал:

— Ладно, тогда идем.

Он не знал, куда его тащат. Какие-то коридоры, лестницы, ведущие вниз, где он чуть не упал, дверной проем, где ему пришлось согнуться чуть ли не вдвое, снова лестница, холодная и узкая, запах камня и воды, а затем жесткие пальцы на его локтях разжались, и он упал на холодные каменные плиты. Его подняли на ноги и сдернули с головы мешок, оставив моргать перед его невесткой Шевеан Драхаран, принцессой Унтеленейса.

Майя не удивился, увидев ее. Фамильный гребень Драхада указывал на Ведеро либо на Шевеан; но с другой стороны, Ведеро, как незамужняя женщина, до сих пор находилась под защитой главы Дома, и не могла распоряжаться собственным отрядом телохранителей. И Ведеро никогда не отрицала его права на престол. То была Шевеан, и Майя лишь надеялся, что ее недовольство не повлечет за собой открытого противостояния.

Он молчал, зная, что выглядит нелепо и смешно в одной рубашке и с заплетенными в длинную косу волосами; кроме того, он не хотел давать ей дополнительное оружие, если скажет что-нибудь нелепое или просто не справится со своим голосом. В конце концов, устало подумал он, он знал, что она скажет. Она пристально смотрела на него, и они могли бы еще долго оставаться в молчании, но дверь открылась, и в комнату вошел еще один человек.

Улерис Чавар, лорд-канцлер Этувераца.

Присутствие Шевеан не удивило Майю, но появление Чавара оказалось полной неожиданностью. Как доверчив и наивен он был, ведь Чавар был его открытым противником с первого дня в Унтеленейсе.

— Ваше Высочество, — сухо сказал Чавар. — Мы приносим извинения за неудобства, но считаем, что этого хотел Император.

Он имел в виду Варенечибела.

— Перестаньте, — яростно прошипела Шевеан. — Общение с гоблинами бесчестит мертвых.

— И создает самые нелепые и неестественные прецеденты передачи власти, — закончил Чавар. — Мы не можем позволить вам ввергнуть Этуверац в разруху и хаос, как вы, безусловно, собираетесь сделать. Мы должны остановить вас. Вам следует подписать бумаги.