Гипнотизер
Шрифт:
— Мой фотоальбом, — сказала она.
Эрик увидел, как у нее задрожали губы.
— Эвелин?
— Я его не просила, ничего не говорила про…
Она открыла первую страницу с большим портретом себя-школьницы. На фотографии ей было лет четырнадцать, на зубах скобка; она застенчиво улыбалась. Светлая кожа, коротко стриженные волосы.
Эвелин перевернула страницу, и из альбома на пол выпал сложенный углом лист бумаги. Девушка развернула его и начала читать. Ее лицо стало совершенно красным.
— Он дома, — прошептала она и протянула письмо гостям.
Эрик расправил бумагу, и они вместе с комиссаром прочитали:
Ты моя, ты только моя, я убью других, ты в этом виновата, я убью того херова гипнотизера, и ты мне в этом поможешь, это ты, ты покажешь мне, где он живет, ты покажешь, как вы трахаетесь, и я убью его, и ты будешь смотреть, как я убиваю его, и вымоешь свою киску начисто, и я трахну тебя сто раз, и мы будем свободны и начнем все сначала, только вдвоем.
Эвелин быстро опустила жалюзи и осталась стоять, обхватив себя руками. Эрик положил письмо на стол и поднялся. Юсеф дома, торопливо подумал он. Наверняка. Если он сумел подкинуть альбом с запиской в коробку, он должен быть дома.
— Юсеф вернулся домой, — сказал Эрик.
— А где ему еще жить? — еле слышно ответила Эвелин.
Комиссар в кухне уже звонил одному из дежурных полицейских в центр связи.
— Эвелин, как, по-вашему, Юсеф сумел скрыться от полиции? — спросил Эрик. — Там ведь уже почти неделю обследуют место преступления.
— Подвал, — сказала Эвелин и посмотрела вверх.
— Какой подвал?
— Там потайная комната.
— Он в подвале! — крикнул Эрик на кухню.
Йона услышал, как на том конце медленно стучат по клавиатуре.
— Предполагается, что подозреваемый в подвале, — сказал он.
— Погодите немного, — ответил дежурный. — Мне нужно…
— Это срочно, — перебил Йона.
После паузы дежурный очень спокойно продолжил:
— Две минуты назад с того же адреса поступил тревожный вызов.
— Что вы говорите? Тумба, Ердесвеген, восемь? — удивился Йона.
— Да. Соседи позвонили, сказали, что в доме кто-то есть.
Глава 27
Кеннет внезапно остановился, постоял, потом медленно двинулся к лестнице. Он держал пистолет дулом вниз, рука прижата к телу. С кухни в коридор проникал дневной свет. Симоне шла за отцом и думала, что дом убитых похож на дом, в каком она жила когда-то с Эриком и маленьким Беньямином.
Что-то скрипнуло — в полу или глубоко в стенах.
— Это Юсеф? — прошептала Симоне.
У нее онемели руки от фонарика, чертежей и лома. Лом был страшно тяжелым.
В доме стояла абсолютная тишина. Звуки, которые они слышали раньше — стуки и приглушенные хлопки, — почти прекратились.
Кеннет коротко кивнул дочери. Он хотел чтобы они спустились в подвал. Симоне кивнула в ответ, хотя каждая клетка ее тела кричала «нет!».
Из чертежей следовало, что лучшее место для тайника — это, без сомнения, подвал. Кеннет ручкой нарисовал на чертеже, как стена с помещением для старого отопительного котла может продолжиться и образовать почти невидимую комнату. Другим местом, которое отметил Кеннет, был чердак.
В стене возле сосновой лестницы, ведущей на верхний этаж, обнаружилось маленькое отверстие без двери. В стене еще остались петли от маленькой дверцы. Ведущая в подвал железная лестница выглядела как самодельная: швы толстые и грубые, ступеньки покрыты мягким серым флисом.
Кеннет щелкнул выключателем, пытаясь зажечь свет. Ничего не произошло. Он нажал на выключатель еще раз, но лампа не горела.
— Стой здесь, — тихо велел он.
Симоне ощутила короткий укол паники. Тяжелый пыльный запах заставлял ее думать о потоке грузовиков.
— Дай мне фонарик, — сказал Кеннет и протянул руку.
Она медленно передала фонарь отцу. Он коротко улыбнулся, зажег фонарик и продолжил осторожно спускаться.
— Эй! — резко крикнул он. — Юсеф? Мне надо с тобой поговорить.
Внизу, в подвале было тихо. Ни шума, ни звука дыхания.
Симоне ждала, вцепившись в лом.
Фонарик освещал немного — стены и потолок над лестницей. Темнота подвала оставалась такой же густой. Кеннет продолжал спускаться, фонарик выхватывал отдельные предметы: белый пластиковый мешок, светоотражающая полоска на старой детской коляске, стекло вставленной в рамку киноафиши.
— Думаю, я могу тебе помочь, — сказал Кеннет тише.
Он спустился, торопливо повел фонариком вокруг, чтобы убедиться, что никто не набросится на него из укрытия. Маленький кружок света скользил по полу и стенам, прыгал с предмета на предмет, отбрасывая изогнутые меняющиеся тени. Кеннет снова начал осматривать помещение, спокойно и методически водя фонариком.
Симоне начала спускаться. Металлическая конструкция глухо загудела под ее шагами.
— Никого, — сказал Кеннет.
— А что мы тогда слышали? Здесь кто-то был.
Через грязное окошко под потолком сочился дневной свет. Глаза привыкли к слабому освещению. В подвале были свалены разнокалиберные велосипеды, детская коляска, санки-тобоган, горные лыжи и мини-печь, елочные игрушки, рулоны обоев и стремянка с потеками белой краски. На картонной коробке кто-то написал маркером: «Комиксы Юсефа».
Над потолком раздалось какое-то потрескивание; Симоне взглянула вверх на лестницу, потом на отца. Он как будто ничего не слышал. Медленно подошел к двери в противоположной стене. Симоне толкнула лошадь-качалку. Кеннет открыл дверь и заглянул в чулан для стирки, с небольшой стиральной машиной, сушилкой и старой гладильной машиной, какие были в ходу много лет назад. Возле теплового насоса висела грязная занавеска, закрывающая большой шкаф.