Чтение онлайн

Еще около полугода я провел дома, не учась и не работая, ведя образ жизни, похожий на тот, что вел до поступления в МИФИ.

Молиться Богу стал гораздо меньше, потому как Он, как мне казалось, толкал меня на действия неосуществимые из-за запрета отца. Молитва, как мне тогда казалось, ничего не могла изменить, а только повышала нервное напряжение и травила душу. Поэтому я постарался оставить ее и подчинить свои действия здравому смыслу.

Мой невроз не проходил. Принесшая временное мощное облегчение попытка слушать голос Бога и следовать своей Судьбе оказалась неудачной. Как неудачный побег из тюрьмы, оборачивается для заключенного ужесточением условий и продлением срока.

Однако, весной того года я пережил еще одно мощное озарение. Благодаря нижегородскому психотерапевту, к которому я продолжал примерно раз в полгода ездить на консультации, мне под руку попалась популярная книжка по психологии, что-то вроде кратенького учебника жизни… Сейчас я не помню ни автора, ни названия. Не помню, хороша или плоха была книга… Из всей книги мне запомнилась и глубоко поразила меня (настолько, что повлияла на всю мою последующую судьбу) мысль о том, что в жизни, чтобы быть счастливым, не обязательно с кем-то соревноваться, не обязательно быть первым и лучшим. В момент, когда я глубоко осознал это, я почувствовал себя исцелившимся от невроза.

Полным и окончательным исцелением это, конечно, не было. Невроз возвращался во всей своей мощи еще много раз на протяжении лет. Но хотя это не было победой в войне, это было победой в одном из ключевых сражений. Победой, о которой мне до сих пор, через больше чем десять лет, радостно вспоминать. Я чувствовал себя освобожденным. В острые моменты, когда я был на людях, когда страхи усиливались, я повторял про себя формулу «Я ни с кем не соревнуюсь!», и мне становилось легче, страхи отступали.

Я приехал в Нижний Новгород, в Центр неврозов к своему психотерапевту, и заявил, что излечился. И даже выступил перед группой невротиков, проходивших в тот момент психотерапию в Центре, с рассказом о своем излечении.

Все это происходило весной, и я был совсем юн. Казалось, это начало новой, радостной жизни…

***

Однако летом перед вступительными экзаменами в МФТИ фобии опять усилились. Так или иначе, все равно нужно было соревноваться с другими абитуриентами. Однако, на этот раз я не стал приматывать к члену презерватив. И даже, как бы назло своему страху, пошел на экзамен в тонких светлых летних штанах. И скоро пожалел о своей дерзости…

В гудящей от нервного напряжения тишине экзамена страх перед возможным оргазмом съел весь запас моей смелости минут за пятнадцать. Осознание того, что на этот раз я никак не защищен, и если оргазм случится, то сперма точно проступит наружу, и все всё увидят, повергло меня в парализующий ужас. Ничего не соображая, в холодном липком поту, с расплывающимся условием задачи перед глазами я лихорадочно повторял про себя: «Я ни с кем не соревнуюсь! Я ни с кем не соревнуюсь! Я ни с кем не соревнуюсь…», – потом, так же лихорадочно стал молиться первыми пришедшими в голову неумелыми словами… И тут я как будто увидел себя со стороны.

Бледного, потного и дрожащего, парализованного страхом, унизительным из-за сочетания подавляющей личность мерзкой силы с карикатурной мелкостью повода. Вдруг страх сменился возмущением. Злостью на судьбу, которая так унижает, беспросветно мучает меня уже не первый год, на Бога, за то, что видит это и не отвечает на молитву. На какое-то время злость выдавила страх из души. С истерически-торопливой радостной решимостью, пользуясь моментом, пока приподнятое состояние не прошло, я принялся решать задачи. И в итоге, еле-еле, но сдал экзамен…

Поступил, правда, только на платное отделение. Родители, готовы были отдать последнее, лишь бы я учился в заветном физтехе… И все равно ничего не вышло!

Повторилась та же история, что в МИФИ. По мере учебы и приближения сессии фобии страхи стали усиливаться. На занятиях, которые, ко всему прочему, были гораздо интенсивнее и сложнее мифишных, я чувствовал себя некомфортно, а потом и мучительно. По успеваемости был в числе последних. Среди одногруппников друзей не завел.

Начал молиться Богу и снова почувствовал, что Он хочет от меня, чтобы я бросил все и стал писателем. Кое-как, на тройку, сдал осенний коллоквиум, а вот зимней сессии уже испугался. Позвонил домой и снова сказал родителям, что хочу бросить МФТИ и поступать в какой-нибудь гуманитарный вуз.

С родителями тоже все повторилось: уговоры, предостережения, а потом и угрозы. Опять убедили не бросать, а взять академ и попытаться возобновить учебу со следующего года. И снова несколько месяцев я «ничего не делал» (работать из-за невроза я тоже не мог). Целыми днями гулял в одиночестве и молился Богу, пытаясь понять, чего Он хочет от меня, что мне можно и нужно делать, чтобы страхи прошли, и я смог нормально жить?

И только следующей осенью, когда я, восстановившись из академа и проходив на занятия две недели, понял, что учиться в МФТИ по-прежнему не могу и не хочу, родители, наконец, меня отпустили – сказали «поступай куда хочешь!».

***

Опущу следующие два года, которые ушли на то, чтобы понять, куда же я хочу поступить. И вот, наконец, я студент Литературного института! Бог позволил мне встать на правильный путь к писательству! Если раньше целью было вырваться из сценария, навязанного родителями, то сейчас цель была – четко выполнять сценарий, предлагаемый Богом.

От «просто веры в Бога» я перешел к православию. Литературный институт я уже не бросал, а учился и сдавал экзамены. Невроз потихоньку проходил. Перед первой сессией, он, правда, опять обострился. Казалось, история с МИФИ и МФТИ повторится, я опять не справлюсь и брошу учебу. Но потом я решил, что раз уж Бог привел меня сюда, то Он должен помочь мне на экзаменах при условии, что я буду стараться быть праведным. И я старался быть праведным, по мере сил.

Регулярно ходил в храм. Как мог, соблюдал посты. Постоянно про себя молился. Даже честно исповедовался и причащался несколько раз в год. А Бог за это помогал мне на экзаменах. По крайней мере, я успешно все сдавал. Да, не блестяще, да ценой большого нервного напряжения, но, все-таки, сдавал! Казалось, все идет хорошо. Я учился в институте, писал стыдливо-православные рассказы (в смысле, что стыдился своей православности), укреплялся в праведности и вере и, чем православнее становился, тем слабее становился невроз. Казалось, еще немного и вообще все наладится… Однако осенью на втором курсе в моем внутреннем мире разразился очередной кризис…