Чтение онлайн

Дальнейшие события разворачивались так быстро, что Карл не успел ничего подумать. Время для раздумий истекло.

Пэйтон шагнул навстречу Карлу, вытащив пистолет.

Карл отступил на середину комнаты, где все еще висела изуродованная боксерская груша. На мгновение она оказалась между ними, движущийся щит весом в тридцать килограммов. У Грэнвилла был единственный шанс, и он его не упустил.

Карл изо всех сил толкнул грушу в сторону Пэйтона. Рука с оружием дернулась, и раздался выстрел. Грэнвилл услышал, как пуля ударилась о стену где-то справа от него. Он нагнул голову и бросился на грузного мужчину с сальными волосами. Пистолет упал с тяжелым металлическим стуком. Пэйтон нагнулся, чтобы поднять пушку, и Карл тоже. Схватившись, они рухнули на пол и теперь катались среди разбросанных обломков и обрывков. Каждый старался одержать верх, оба тяжело дышали и хрипели от напряжения. Пэйтон был сильным, но Карл ему не уступал. К тому же он боролся за свою жизнь.

Пэйтон начал было одолевать Карла, но вдруг наступил на валяющийся носок, поскользнулся, потерял равновесие и на секунду раскрылся. Карл знал, что делать. Изо всей силы он двинул врага по кадыку — прием из арсенала уличных бойцов, которому его научил товарищ по университетской команде, выросший в одном из самых опасных районов Ньюарка. Сокрушительный удар правой, и дыхательное горло противника свело судорогой. Пэйтон хватал ртом воздух, его грудь тяжело вздымалась, а лицо побагровело. Он скрючился от боли, и Карл пнул его правой ногой, попав точно в подбородок. Голова мужчины дернулась назад, и Пэйтон рухнул как подкошенный. Он лежал на полу, судорожно дергаясь и постанывая от боли.

Карл не стал терять ни секунды и выскочил из квартиры, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Грэнвилл мчался сломя голову, но не вниз по ступеням. Несомненно, враг, когда очнется, решит, что он побежал вниз, и бросится за ним. К тому же его там наверняка поджидает сообщник толстяка. И потому Карл устремился наверх. Ключ от квартиры Тонни до сих пор лежал у него в кармане. Можно будет пересидеть у нее в квартире, выгадать немного времени. Попытаться понять, что, черт подери, происходит.

Трясущимися руками писатель отомкнул замок и нырнул внутрь, поспешно закрыв за собой дверь.

В квартире было темно и тихо, шторы задернуты. Ее нет дома. Отлично.

Карл запер дверь на задвижку, облегченно вздохнул и какое-то время постоял, переводя дух. Затем включил свет и повернулся.

Тонни была дома.

Невероятно. Она лежала в постели и спала. Карл шагнул к ней. Неужели можно спать, когда…

И тут он едва успел зажать рот руками, чтобы сдержать рвущийся наружу вопль. Нельзя кричать. Нельзя шуметь. Нужно сохранять спокойствие. Карл давился собственным криком, откинув голову назад и хватая ртом воздух. Шатаясь, он шагнул в небольшую кухоньку, согнулся пополам, и его вырвало.

Его выворачивало наизнанку, и это был единственный звук, который раздавался в квартире. Карл стоял, уткнувшись лицом в угол, оттягивая миг, когда придется повернуться. Затем он заставил себя повернуться. И посмотреть.

Тонни лежала на кровати, обнаженная. С головой, разнесенной выстрелом. То, что когда-то было лицом, мозгом, прекрасными белокурыми волосами, кровавыми ошметками разметало по всей стене, забрызгав пол и постель.

Карл никогда в жизни не видел зрелища страшнее. Он не мог на это смотреть. И не смотреть тоже не мог.

Потрясенный, не в силах отвести взгляда от кровати, Грэнвилл стоял и глядел на то, что когда-то было Тонни с двумя «н», девушкой, которая смеялась над его шутками, крепко обнимала его, впиваясь в спину ногтями и крича от наслаждения. Почему она? За что ее убили? Она ведь ничего не знала. Неужели Тонни убили только из-за того, что Карл с ней переспал? Кто это сделал? Что вообще происходит вокруг?

Не иначе как страшный сон. Кошмар, вот что.

Карл услышал на лестнице тяжелые шаги. Пэйтон. Идет вниз. Один пролет. Потом другой. Затем тишина. Хорошо. Ушел.

Черт, не ушел!

До Грэнвилла вновь донесся звук шагов. Пэйтон идет назад. Твою мать, он уже поднимается на пятый этаж! Такого не проведешь! Этот ублюдок уверен, что Карл все еще в здании. Знает ли он, что Карл здесь наедине с мертвой женщиной? Или он сам ее убил?

Вопросы, вопросы. Никаких ответов. Только хаос. И смерть.

Карл увидел, как поворачивается дверная ручка, и затаил дыхание, едва сдерживаясь. Он знал, что дверь заперта, но почему-то ему казалось, что Пэйтон каким-то волшебным способом сумеет ее открыть. Нет, не смог. Мир словно сошел с ума, но запертая дверь есть запертая дверь.

Надолго ли?

Грэнвилл подошел к окну и выглянул на улицу. Перед подъездом он увидел машину без номеров. Рядом с ней стоял еще один коп и смотрел на дом, держа в руке пистолет.

Значит, вниз нельзя. Там его в два счета поймают. Единственный путь — наверх. До крыши всего один пролет. То, что нужно. Подняться на один пролет и не угодить под выстрел.

Карл услышал, как что-то тяжелое стукнуло о входную дверь. Пэйтон, пытается выбить ее ногой. Дверной косяк затрещал. Один удар… второй… третий…

Выбора не осталось.

Грэнвилл вылез из окна на пожарную лестницу. Стоявший внизу полицейский сразу его заметил, поднял пистолет и выстрелил как раз в тот миг, когда Карл начал подниматься на крышу. Пуля просвистела над головой Карла и отскочила от железной перекладины над его головой.

«Не смотри вниз! Не останавливайся! Двигайся вперед! Беги!»

Вторая пуля угодила в кирпичную облицовку здания, но к тому времени Карл уже поднялся на самый верх. Раздался громкий треск, дверь, в которую ломился Пэйтон, распахнулась настежь. Еще одна пуля просвистела мимо, и все-таки Карлу повезло добраться до крыши невредимым.

Он вновь бросился со всех ног, перебегая с крыши на крышу, перескакивая через чердачные люки и петляя между печных труб. Почти у самого конца квартала Грэнвилл заметил еще одну пожарную лестницу. Торопливо спустился по ней на тротуар, рванул за угол и опять побежал.

Несколько мгновений спустя он уже был на Бродвее. Начинался час пик. Тысячи людей шли по улице, заходили в метро, выходили, делали покупки, торопились домой. Тысячи обычных людей.

Карл бежал, протискиваясь через толпу, по самой известной улице Нью-Йорка. Бежал от жестокости и безумия, мечтая стать маленьким и незаметным.