Чтение онлайн

— Вот видишь, — Феодора повела плечами, халатик как бы невзначай соскользнул до талии. — Хорошего парня так просто не убьешь.

— Прикройся, Феодора, — скомандовал Ярослав Львович. — Нам сейчас предстоит деловой разговор, а ты отвлекаешь мальчика.

— Извините, Ярослав Львович, — «монашка» бросила на меня обжигающий взгляд, накинула халат обратно на плечи и затянула потуже пояс.

— Так я повторю вопрос, Богдан, — толстячок тоже подошел к окну и с теплотой посмотрел на сидящую рядом с раненым Карлом Лизоньку. — На сколько баллов по шкале от одного до десяти вы сейчас сердиты?

— Примерно на шесть, — сказал я, не особенно задумываясь. — У меня есть пара вопросов к вашему заявлению насчет игры «в светлую».

— И я ничуть не отказываюсь от своих слов, и по прежнему готов дать исчерпывающие ответы на любые ваши вопросы, — Ярослав Львович обезоруживающе улыбнулся. — В том числе и о том, что сейчас произошло. Однако предлагаю переместиться в более подходящее для беседы место. Если вы готовы, конечно.

Был ли я готов? Честно говоря, хрен меня знает. Я чувствовал, что меня втягивают в какие-то корпоративные игры, в которых я пока что нифига не понимаю. Но ведь если я буду от этих игр уворачиваться, то никогда в них и не разберусь.

Так что я кивнул.

— Замечательно, — Ярослав Львович снова широко и простодушно улыбнулся. — Тогда следуйте за мной.

Толстячок бодрым шагом устремился к выходу из коридора с окнами. Я еще раз оглянулся на это странное место. Интересно, предназначенной для меня инсценировкой была только та, в которой участвовала «монашка», или за остальными стеклами тоже были актеры? С другой стороны, а не слишком ли для какого-то там абитуриента, пусть даже с каким-то важным потенциалом?

— Кстати, а что значит… — мне пришлось изо всех сил напрячь мозги, чтобы вспомнить то словосочетание. — «показатель вариативности на шкале деструкции»?

— Не бери в голову, я его подделал, — ответил Ярослав Львович. — Мне нужен был повод, чтобы

— А если бы не подделали, то что это значило бы? — спросил я.

— Шкала деструкции — это основной параметр боевых магов, — ответил Ярослав Львович. — Показатель вариативности по этой шкале означает специализацию. Обычно показатель вариативности находится в пределах двух-трех единиц. Это значит, что маг силен, например, в дистанционных атаках, но в ближнем бою представляет собой пшик. Не сильнее обычного человека. Или наоборот — у него мощный контактный удар, но он совсем не может направлять энергию дальше пары метров от себя. Это если грубо. Когда показатель вариативности больше четырех единиц, то по правилам его полагается прогнать еще через несколько непростых исследований. Твой был три. Я исправил на восемь.

— Но зачем? — я недоуменно нахмурился.

— Иначе бы Сольвейг Павловна осталась сидеть у твоей кровати, — Ярослав Львович пожал плечами. — А потом ты бы снова оказался в какой-нибудь опасной ситуации, только нападал бы на тебя не вонючий корнипедум, а какой-нибудь упырь. Или черт козлоголовый… Вы поймите, Богдан, я уважаю Сольвейг Павловну за ее таланты, но в душах человеческих она разбирается, прости господи, как свинья в апельсинах. Я только мельком смог просмотреть ваши бумаги, но даже одного этого было достаточно, чтобы понять, что вы были солдатом, и убивать вам приходилось по меньшей мере неоднократно. И кто бы на вас не напал, вы воспримите это как ситуацию, конечно, опасную, но обычную. Я бы даже сказал, заурядную. Ведь так? Вам ясна логика моих рассуждений?

— Пожалуй, — я кивнул. Даже особо кривить душой не понадобилось, Ярослав Львович и правда зрил в корень. Как бы там я ни морщился от подземелий, и что бы там ни думал о драках в темноте, но он прав. Ужас, но не ужас-ужас. Случалось, проходили, нейронные связи настроены и отработаны. Я открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но в этот момент сильная рука Феодоры вдруг обняла меня за талию. Она резко притянула меня к себе и зашептала:

— Быстро закрой глаза и обопрись на меня! — ее пальцы больно воткнулись мне под ребра. — Не спрашивай, просто делай! Или мне придется тебя вырубить!

Я обмяк, повис на ее плече и прикрыл глаза. Продолжая, впрочем, смотреть сквозь прикрытые веки.

Ах вот оно что!

Мы свернули в коридор к лазарету, а там у дверей дежурила троица моих давних знакомых — Леннон, Кортес и третий. Леннон от нетерпения аж приплясывал на месте. Кортес сидел на полу, привалившись к стене, а третий просто стоял рядом.

— Вот он! — Леннон рванул к нам. — Ну наконец-то!

— Ну-ка ша, мародеры! — Феодора выставила вперед открытую ладонь. — Утром приходите. Или вам не терпится на поминках вашей абитуры нажраться?

— Да он вроде нормально выглядит… — Леннон нерешительно остановился.

— Это ты что ли его наставник, очкарик? — Феодора приобняла меня крепче. — Давай-ка дальше ты потащишь. У меня уже руки отсохли.

Она разжала объятия и легонько толкнула меня вниз. Я послушно ссыпался мешком к ее ногам. Упав так, чтобы обзор себе оставить. Пока она меня роняла, ее халатик разъехался в стороны открыв трем заинтересованным зрителям полное отсутствие под ним белья. Для эффекта она еще резко свела лопатки, и ее внушительные сиськи упруго подскочили сосками вверх.

— Упс… — сказала она, не делая никаких попыток прикрыться. Кортес и третий предсказуемо остолбенели. Взгляды их были направлены понятно куда. На меня посмотрел только Леннон.

— Где ты его нашла? — спросил он.

— Там, где ты его бросил, очевидно же, — ответила Феодора и медленно свела полы халатика вместе. Неплотно. — Его нужно отнести в третью палату. Я его залатаю, утром будет как новенький.

Интересно, а куда делся Ярослав Львович? Все ведут себя так, словно его нет рядом. Он точно сворачивал вместе с нами, но сейчас куда-то делся…

— Закрыто, — Кортес, не сводя взгляда с Феодоры подергал дверь лазарета.

— Ах да, сейчас… — она сунула руку в карман, и что-то металлически звякнуло об пол. Ну да, еще не все продемонстрировала, конечно. — Вот блин…

Она повернулась ко всем задом и наклонилась. Как бы невзначай зацепив подол и так короткого халатика. Вот теперь и Леннон тоже слегка согнулся. Честно говоря, у меня самого возникла недвусмысленная тяжесть где-то в районе ширинки. Коварные ключи, конечно же, закатились под стул для посетителей, и Феодоре пришлось нагнуться еще ниже. Полы халата снова разъехались. Поза была ну настолько откровенной, что даже дебил бы догадался, что она все это делает специально. Только вот что это меняло?