Чтение онлайн

Подобные сомнения, однако, исчезли, едва прибыл в сборную: здесь я встретил игроков, большинство из которых уже выступало за основные составы команд высшей лиги. Например, ворошиловградцы А. Полукаров, С. Журавлев, В. Зубенко, одессит А. Скрипник, львовянин А. Саулевич, довольно известными в футбольном мире были киевляне О. Таран, М. Олефиренко…

«В такой компании можно и в состав не попасть», — подумалось тогда. Но все же отыграл весь турнир неплохо. По его итогам попал в символическую сборную «Переправы». Было, конечно, приятно оказаться среди лауреатов турнира, который выиграла наша команда. Льстили самолюбию настойчивые атаки тренеров, приглашавших в команды высшей лиги, их заверения создать «все условия», в случае принятия их приглашения. И почему-то никто из них не принимал всерьез моих слов о том, что «Днепр» — моя любимая команда и что родной город я не променяю ни на какой другой.

Как-то в гостинице, где жили участники турнира, ко мне подошел незнакомый подтянутый мужчина и, улыбнувшись, представился:

— Анатолий Андреевич Сучков, тренер киевского «Динамо». Видел вашу игру: неплохо, совсем неплохо. Думаю, сможете закрепиться и в основном составе нашей команды. Заявление о переходе я продиктую…

О чем, о чем, но о приглашении в киевское «Динамо» я и думать никогда не смел. Шутка ли — в команде столько игроков сборной, половина состава заслуженные мастера спорта, и вдруг… я! Нет, нереально. Но, с другой стороны, разумно ли было не воспользоваться шансом, о котором мечтали и мечтают все молодые футболисты?

Мысли путались у меня в голове, и я не находил ответа. Словно в состоянии гипноза, я проследовал за Сучковым в его номер и написал заявление с просьбой разрешить мне переход из «Днепра» в киевское «Динамо». Вот и все.

Очнулся уже в своем номере. И стало мне не по себе. В «Днепре» я играл лишь два года, но с этой командой связана была вся моя сознательная жизнь: в детстве я спал и видел себя игроком «Днепра» и потому пошел записываться на футбол; став старше, до изнеможения работал на тренировках, мечтая попасть хотя бы в дубль этой команды, а попав в него, вскоре оказался в основном составе. И постоянно рядом со мной были мои тренеры, друзья, родные, наконец.

И вот теперь получалось, что все это я предал несколькими строчками своего заявления. Предал потому, что «Днепр» переживал трудный период: команда покинула высшую лигу. Хорош гусь, что и говорить…

Через пятнадцать минут я стучался уже в номер, где жил Сучков.

— Что случилось, Анатолий? — приглашая меня войти, спросил Анатолий Андреевич. И, выслушав мои объяснения, спокойно сказал: — Не торопитесь, Толя. Я уверен, что ваш переход в киевское «Динамо» будет одобрен вашими друзьями. Ведь любой человек, а спортсмен тем более, должен стремиться к большему. Приглашение в команду более высокого класса, возможно, быстрее откроет перед вами двери и сборной страны. К этому и нужно стремиться. А в предательстве вас никто не обвинит.

Но я был настроен решительно и попросил вернуть мое заявление. Тренер, который подобных сцен уже наверняка, как говорится, насмотрелся, развел руками:

— Заявления вашего у меня уже нет. Оно отправлено в Москву для утверждения. Так что…

Приехав домой, я сразу же разыскал тренеров «Днепра» и откровенно рассказал обо всем происшедшем, добавив при этом, что уезжать из Днепропетровска никуда не собираюсь. К своему удивлению, упреков ни от кого не слышал.

По совету тренеров «Днепра» я отправил телеграмму в Федерацию футбола СССР с просьбой мое заявление считать недействительным.

Но на этом история не закончилась. К нам домой то и дело приезжали какие-то люди в милицейской форме, спрашивали меня. Я понимал, что это были «люди Киева» и искали они меня, чтобы призвать на службу в войска МВД и передать в киевское «Динамо».

С моими глухонемыми родителями договориться они, разумеется, не могли. Сам же я в это время (а был как раз отпуск) жил у Сергея Мотуза.

Но от собственной судьбы не уйдешь. В январе 1979 года меня вызвали в Гантиади, где сборная Украины готовилась к VII Спартакиаде пародов СССР. А оттуда отправили не в Днепропетровск, а в… одну из воинских частей МВД. Вот так я и стал динамовцем.

Правда, на пару дней меня отпустили домой, «за вещами». Когда уезжал в Киев, Сергей Мотуз, пришедший вместе с друзьями на вокзал проводить меня, сказал:

— Эх, Толян, какой же ты счастливый! В такую команду попал! Смотри не подкачай, ну, а если что — возвращайся, в «Днепре» тебя всегда ждут.

— И смотри не дури там, в столице, с ее соблазнами, — как всегда, с напускной строгостью добавил старший брат Владимир.

В Киеве поселили меня в общежитии, но в свободные от тренировок часы одному было тоскливо. Это заметил Володя Бессонов и пригласил жить к себе.

С ним мы подружились сразу. Как и с Виктором Каплуном. Веселые, никогда не унывающие ребята, они никому не давали скучать, а потому и новичку помогли быстрее освоиться в коллективе. К сожалению, Виктору не удалось закрепиться в киевском «Динамо» (в немалой степени по его собственной вине), но я всегда буду помнить его дружескую поддержку в трудный для меня период адаптации в новой команде. А вакансию в нашей тройке вскоре заполнил Андрей Баль, приглашенный из львовских «Карпат».

Попав в киевское «Динамо», я, конечно, мечтал играть за основной состав. Правда, эту дерзкую мысль вслух никому не высказывал, но на тренировках работал как никогда. Возможно, на это обратили внимание и тренеры, а может, и в самом деле я выглядел неплохо в контрольных встречах на юге, но так или иначе, объявляя состав на первый матч чемпионата с ростовским СКА на выезде, Валерий Васильевич Лобановский назвал и мою фамилию.

Причем поставили меня в полузащиту, вместе с Колотовым и Бессоновым. Никогда еще не приходилось мне выходить на поле в окружении таких мастеров, как Коньков, Лозинский, Бессонов, Блохин, Колотов. Я еще только в шестой класс ходил, а Колотов и Блохин играли уже в сборной СССР.

Матч в Ростове-на-Дону завершился нулевой ничьей, но для меня он прошел, как в тумане. Волновался здорово. А как играл, не помню. Но партнеры претензий не предъявляли, а тренеры включили меня в состав и на следующий матч. Доверие породило уверенность, и с каждой новой встречей я действовал спокойнее.

Меня перевели в защиту, на левый фланг, где я играл весь сезон, пропустив лишь два матча. Кстати сказать, вратарь Юрий Роменский и защитник Сергей Журавлев, которые вместе со мной дебютировали в киевском «Динамо», также прочно заняли места в основном составе.

Нелегким был для «Динамо» старт чемпионата. Весной немало матчей пропустили лидеры команды Леонид Буряк, Владимир Веремеев, Виктор Колотов, а также хорошо зарекомендовавший себя в предыдущем сезоне 22-летний Анатолий Бережной. Первую победу мы одержали лишь в пятом туре — над своими московскими одноклубниками (2:1).