Garaf
Шрифт:
— Убить… — прошептал Гарав.
— Что? — переспросил Ангмар.
— Убить, — уже отчётливо сказал Гарав.
— Хорошо, — Ангмар подошёл к перилам и сделал какой–то жест, мальчишка не различил — какой. — У тебя будет три дня. Если через три дня он не согласится… впрочем, ты сейчас увидишь, что тогда с ним будет. Вставай и пойдём.
Гарав поднялся. Ангмар уже уходил по галерее, и мальчишка заспешил следом… но бросил вниз быстрый взгляд.
Руэты (так вот он какой — вождь холмовиков!) там не было. Два десятка орков стаскивали в кучу изрубленные тела.
Тела Фередира среди них Гарав не увидел…
И перевёл дух. На миг. Потому что в следующий миг представил себе, как будет говорить с Фередиром (а не говорить нельзя).
Предательство растёт, как жрущий паук. Предал один раз — и конца у этого не будет.
Он стиснул кулаки и заспешил по галерее. Меч мешал идти, но Гараву было стыдно прикасаться к его рукояти…
…Винтовая лестница, уводившая вниз, была крутой. Ангмар спускался уверенно… и Гарав, глядя в его спину, озарённую бегучими отблесками странных алых факелов, горевших через каждые десять шагов странным ровным пламенем — подумал, что король всё–таки не человек.
— Кое–что во мне осталось, — сказал Ангмар впереди. — Например, моя ненависть вполне человеческая.
— Кого ты ненавидишь, мой король? — почти безразлично спросил Гарав (наверное, надо разучиться думать…)
— Всех, — в голосе Ангмара была усмешка. — Очень сильно — Гобайн Саура. К несчастью для вас — семя Элендила я ненавижу немного сильнее. Чуточку меньше — но больше, чем Гобайн Саура — ненавижу нимри. А тебе ведь нравятся эльфы?
— Да… — какой смысл был лгать.
— Между прочим, — Ангмар ступил на пол узкого коридора, — с теми людьми были и эльфы. Мужчина, женщина и ребёнок. Мужчина мёртв. А женщина и ребёнок… им стоило воспользоваться своим умением ухода, но эльфы этого почти никогда не делают. Боятся запачкать следующую жизнь…
Гарав закусил губу. В коридоре — в свете тех же факелов — стояли двое эльфов. Точнее — эльфийка (на миг мальчишке показалось ужасное — что это Мэлет, и он со стыдным облегчением понял, что — нет…) и прижавшийся к ней мальчик, на человеческий взгляд — лет пяти–шести. Оба — в изорванной, перепачканной одежде. Женщина гладила волосы сына, а мальчик что–то ей шептал, обнимая ноги матери.
— Что ты бормочешь ему, ведьма? — голос Ангмара был неожиданно взвинченным, злым — было ясно, что он на самом деле ненавидит эльфов, и ненавидит страшно, а корни этой ненависти — в каком–то дальнем далеке. — Вы умрёте оба!
— Он боится умирать, — эльфийка подняла голову, и голос её оказался контрастным по сравнению с голосом Ангмара — оказался чистым и нежным, не вяжущимся с измученным лицом и лохмотьями. — Он просит, чтобы я спасла его.
— И что ты скажешь ему, ведьма? — с насмешкой спросил Ангмар.
— Я уже сказала, — тихо ответила женщина, и её голос заполнил собой коридор. — Я сказала ему, — тонкие пальцы эльфийки перебирали пепельные волосы сына, — что не стоит просить дар жизни у смертных.
Мальчик успокоился. Он тоже смотрел — через плечо — на Ангмара. Но Гараву казалось, что смотрит он — на него, и взгляд был мучительным.
— Я бессмертен, ведьма, — сказал Ангмар.
Тогда эльфийка засмеялась.
— Ты хорошо знаешь, что ты даже не вечен. А умер ты уже давно. Ты просто не можешь себе представить, как мне тебя жаль, бывший человеком.
Ангмар поднял руку — и коридор в дальнем конце объяло пламя.
— Иди, — сказал король. — Вот твой путь в Мандос, стерва. Иди!!!
Ответом снова был смех — и голос эльфийки, которая медленно, словно танцуя, шла в огонь, оставив сына…
— Под звон тетивы
Сорвалась стрела
В короткий полет
Обрывающий жизнь
Ты мог не прийти
Ты мог не сломать
Чужой красоты
Росток был так чист
Она ведь могла
Пережить твою дочь
И внуков твоих
На тот свет проводить
Она ведь была
Как звездная ночь
Наполнена светом
Что смог погасить
Цветы оплетут
Ее нежную плоть
А телу убийцы
И духу его
Не ведать покоя
Во век не уснуть
Лететь черной птицей
Над мертвой страной…
Песенный текст группы «Тамлин».
Пламя обняло женщину со всех сторон и стало её вторым платьем — трепещущим и прекрасным.
— Pada, ionуо. U–gosta, 1– послышался из огня голос эльфийки.
— Padan, nana! 2– звонко откликнулся мальчик, улыбнулся — и ровным шагом вошёл в огонь, протягивая руки.
1 Иди, сынок. Не бойся.
2 Я иду, мама!
Он успел прижаться к матери.
В тишине ревело пламя. И только. Больше — ни звука.
Потом женщина и ребёнок упали.
Гарав закрыл глаза.
— Когда уляжется пламя — убери тут, — приказал Ангмар. — Слева сброс, там просто открывется ящик. А на правую сторону не ходи, там камеры, и не все пусты… а кое–кто из их обитателей давно лишился рассудка. Подойдёшь близко — могут дотянуться…
…Когда мальчик выбрался на галерею, Ангмар отметил, что в его огромных глазах нет ничего, кроме страха. Белая кожа, синие круги у глаз и рта…
— Убрал? — король облокотился на перила. Снаружи опять шёл дождь, настоящий.
— Да, мой король, — тонко сказал Гарав. — Там почти ничего не осталось…
— Вот странность… — Ангмар вдруг, обернувшись, чуть наклонил голову, разглядывая Гарава. — Меня к тебе необъяснимым образом тянет…
Гарав поднял глаза. Пожал плечами:
— Ладно… Только я ничего такого не умею. У меня была одна девушка, а с мужчинами… — он криво усмехнулся. — В общем, вы как–нибудь сами всё делайте. Куда идти? Или здесь?