Ганимед
Шрифт:
– Считай, что он уже всё забыл и никогда, никому, ничего не расскажет.
– Ты меня правильно понял. Теперь о главном. Ты как-то вспоминал о том, что когда вы гонялись за пиратами в Индийском океане, вас прихватил сильнейший шторм и ваши «саламандры» несколько дней отстаивались у острова Кэш, что недалеко от Кергелена.
– Да, Джон, было такое дело. Шторм был наистрашнейший. Волны до небес, видимости никакой, ну мы и не стали рисковать. Сам Кэш, островок скалистый, всего мили две в длину. К нему не пристать – везде сплошные кручи. Сверху тоже не сахар – скалы острые, как наточенные зубы дракона. Но в его центральной части есть просторный уютненький грот. Да что там – целая пещера с приличной каменной площадкой, как раз под размеры нашей будущей «Фурии»…
– Нет, подлодка будет носить другое имя – «Пиранья»!
Боб разочарованно хмыкнул, – чем эта неказистая рыбка заслужила такую честь?
– Ты явно недооцениваешь характер этой рыбки. Я как-то наблюдал в нашем океанариуме, как их кормили. Туда на моих глазах бросили двухметровую тушу погибшего моржа, так вот не прошло и двадцати минут, как от неё остался только обглоданный скелет.
– Да мне, собственно, по барабану, как будет называться наше ньюпиратское судно – птичкой или рыбкой, главное – переплюнуть наших доблестных предков, что хозяйничали во всех морях и океанах и наводили ужас на всех смертных, ха-ха…
Рибли весело заржал, а Джон в который раз передёрнул плечами. Его коробило от армейской прямоты напарника.
– Лично я с уважением и почтением отношусь к славному прошлому англосаксов. Англичане в то далёкое время во многом именно благодаря пиратству стали самой могущественной морской державой. И родословная многих богатых, преуспевающих людей и семейств нашей родины тянется именно с тех самых времён. И я не вижу ничего зазорного в том, что наши прадеды сколотили бешеные капиталы, отправляя на дно всяких там испашек и лягушатников. И они достигли своего могущества, имея на вооружении допотопные парусные суда, абордажные кошки, шпаги и мушкеты. А теперь представь что будет, когда на охоту выйдет суперсудно – наша «Пиранья»!
Джон нервно захрустел костяшками пальцев.
– Но не будем отвлекаться. Итак, за тобой ликвидация производства «кентаврия».Оно уже сослужило нам службу и пора заметать следы. Я через неделю в Бостоне зафрахтую судно, после чего грузим на него всё закупленное оборудование, корпусные заготовки «кентаврия» и берём курс на зюйд-ост…
Небольшая трёхотсечная подлодка, плавно скользнув по слипу, мерно закачалась у стенки верфи, спрятанной от посторонних глаз гротом острова Кэш. Прожектора осветили серебристый веретенообразный корпус субмарины, отчего по всему гроту заметались мерцающие блики, создавая иллюзию хоровода огней и теней. Подлодка имела в центре корпуса небольшую рубку, едва возвышающуюся над надстройкой и выглядела довольно мирно. Но это было обманчивым впечатлением. В только что спущенном на воду хищном монстре скрывались самонаводящиеся миниаты, так на военном жаргоне англосаксов назывались ракеты несущие тактические ядерные заряды. В носовой части располагались четыре торпедных аппарата. Внутри рубки была смонтирована плазменная пушка. Кроме того, «Пиранья» была напичкана радарами, сетевыми глушилками, абордажными магнитными захватами, мощной силовой установкой, позволяющей даже в подводном положении развивать скорость, недоступную для надводных кораблей любых классов и типов. Да, к концу двадцать первого века у человечества, и прежде всего, у самой продвинутой нации – американцев, появилось много чего такого, что в корне их отличало от пиратов седых времён.
Конечно, «Пиранья» не могла летать как, например, «Саламандра», зато у неё было одно неоспоримое преимущество – она могла погружаться на недосягаемую для её врагов глубину. Прочнейший корпус, выполненный из удивительного сплава, позволял без потерь уходить на безопасную глубину и от воздушного преследования, и от космической разведки, и от вражеских субмарин, и от такого архаизма, как глубинные бомбы…
На трапе, ведущем к рубке, возле которой стоял довольный, улыбающийся Фьюго, появился Боб Рибли. За ним, ссутулившись, плёлся Ральф Патрик, бывший когда-то профессиональным инженером-строителем субмарин.
– Джон, – Боб криво усмехнулся и ткнул оттопыренным большим пальцем себе за спину, – эта старая кочерыжка просит у тебя расчёт, а с ним и ещё двадцать три человека. Прямо-таки требуют, чтобы ты отдал ими заработанное и отправил на большую землю.
Джон спустился по шаткому трапу на край слипа.
– Ну что же, требование законное, – Фьюго незаметно подмигнул напарнику, – и я его, конечно, удовлетворю, но только после ходовых испытаний нашей рыбки, – и он кивнул в сторону судна.
– Господин Фьюго, – Ральф надсадно прокашлялся, – люди уже полгода не видят солнца, у многих рабочих кожа от этой чёртовой сырости покрылась незаживающими язвами. Правда, ничего… – он опять зашёлся в кашле, – ничего не могу сказать о питании, едим от пуза…
– Так какого хрена тебе и твоим заморышам ещё надо? – рявкнул было Рибли, но Фьюго, посмотрев на него с показным осуждением, широко повёл рукой в сторону подлодки.
– Ральф, ты же за свою жизнь построил не один десяток этих посудин и знаешь порядок – сначала ходовые испытания, сдача судна команде и только после этого расчёт, ведь мы так и договаривались!
Патрик, то ли из-за своей природной или старческой сгорбленности, то ли из-за безысходности, так и не подняв головы, обречённо махнул рукой и зашаркал обратно, к жилым помещениям верфи. Когда он удалился на достаточное расстояние, Фьюго повернул своё худощавое лицо к Рибли.
– Боб, у нас осталось ещё достаточное количество кентаврия, чтобы построить «Минипиранью». Это будет робот-автомат, наши глаза и уши, подчиняющийся дистанционному управлению. Без такой подстраховки, в мире, напичканном техникой, в том числе противолодочной, будет трудно проворачивать свои дела. Нам нужно продержаться ещё два-три месяца и рабочих следует как-то поддержать, умаслить. Конечно, если они начнут роптать, а то и бунтовать, то с ними придётся поступить так же, как с Олсом. Но это, в крайнем случае. Вот когда с этими или другими спецами построим миникопию «Пираньи»…. тогда их всех…
Фьюго провёл ребром ладони по шее.
– Да я этих доходяг хоть сейчас готов пустить на корм рыбам. Они действительно вконец выдохлись. Впрочем, есть вариант, – он показал рукой за спину Джона, – вон там, от разгрузочного терминала в конце слипа, вверх идёт шахта грузового лифта до наружной площадки, закамуфлированной муляжами камней…
– Тех, что слепили крикливые мадагаскарцы, царствие им небесное? – Джон картинно наложил на себя крест.
– Тех самых.
– Я так понимаю, что ты хочешь предложить пускать работяг на прогулку подышать свежим воздухом? Ах, сердобольный ты мой!
Рибли поморщился от слащавого тона Фьюго.
– Ты просто не представляешь себе, чего мне стоило собрать этих замухрышек чуть ли не со всего белого света, охмурить их, наобещав с три короба и доставить сюда!
Боб угрюмо чертыхнулся и сердито засопел носом.
– Да ладно, не напрягайся ты так. Я не возражаю, если они наверху, на ветерке, но только ночью будут принимать воздушные ванны, считать звёзды и даже спать. Но, повторяю, только ночью, когда их никто не сможет засечь с воздуха. Днём же они должны только работать и работать, согласен?