Чтение онлайн

– Куда пойдем? – спросила она просто.

– А куда ты хочешь? В кафе?

– К тебе нельзя?

Я позвонил Андрею. Тот был у отца. Я предупредил, что зависну в его квартире с девушкой.

– Блин, так что мне у родителей ночевать? – возмутился он.

– Пожалуйста, Андрей, – попросил я.

Он отключился.

– Я вообще-то для друга твой телефон брал. Ты ему понравилась на ипподроме, – признался, когда мы вошли.

– Это его квартира?

– Нет, другого друга.

– Тогда все равно. Тогда лучше ты. Я хочу секса с молодым парнем.

– Все равно, с кем?

– Нет, лучше с тобой, – ответила она.

Понятно, как она рассуждала: мы промышляем примерно одним и тем же и априори должны быть специалистами. Она рассуждала так же, как Владик. Они бы хорошо друг друга поняли.

Ася стала быстро раздеваться. Рыжие волосы растрепались. Я тоже хотел ее так, что уже не раздумывал, каким будет наш секс – грубым, типичным или комичным. Вряд ли комичным. Знаете, есть девчонки, которые в постели норовят шутить, анекдоты вспоминают, что-то цитируют, и даже прикольно бывает, но это хихиканье портит что-то инстинктивное, животное что ли. Секс не должен остроумным казаться или интеллектуальным. Он не для умственной зарядки. И когда я понял, что Ася хихикать и упражняться в остроумии не собирается, мне очень легко сделалось. К тому же она заметно спешила.

Еще утром мы не были знакомы, и каждый чувствовал себя уютно в своей компании, а вечером колкие, быстрые ласки вырвали нас из привычной среды обитания и пришпилили друг к другу, как засушенных жуков – живых и ярких снаружи и мертвых внутри. И когда мы замерли, мне перестало казаться, что она спешит. Или она перестала спешить. Попросила у меня сигареты и стала курить в постели.

– Он не любит, когда девушки курят.

Я тоже закурил. В душ она не шла. Просто лежала, не касаясь меня больше, и курила.

– Знаешь, сколько раз я переезжала?

Я про какие-то другие разы подумал, еле сосредоточился.

– Сколько? – спросил из вежливости.

– Очень много раз. Очень. Я в маленьком городе родилась и в семнадцать лет уехала поступать в университет. И все, я никогда не была там с тех пор. Вместо этого жила на юге, потом вообще за границей, потом вернулась и разменяла еще несколько городов-миллионников. Долго искала работу в столице и ездила каждую неделю на собеседования, каждый понедельник просыпалась в поезде – не могла понять, где я, зачем, в каком направлении еду. И вместо работы всегда находила мужчин. Очень разных. Но в целом – одинаковых. Пожилых.

Иногда память выхватывает какие-то смутные картины, и я не знаю наверняка, было это со мной или не было, видела я эти улицы в своей жизни или в какой-то передаче по телевизору. Вчера по ящику показывали сад с кустиками в виде животных. Сергею очень понравилось. И я хотела сказать, что видела такой сад за границей, или даже – этот же сад, но не была уверена. Так же и с лицами. Не с теми, которые в фотоальбомах подписаны, а с второстепенными, которые снятся пятнами. Я потом думаю целыми днями, откуда могу знать этих людей. И могу ли их знать вообще. Когда ты подошел, мне показалось, что я тебя знаю.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать семь.

– Много воспоминаний как на двадцать семь.

– Да, много.

Она снова закурила. Мне не хотелось говорить.

– Можем здесь до утра остаться? – спросила она.

– Можем. А папик?

– Он уехал.

И меня больше не тянуло ее обнять. Потому что это была совсем не та Ася, которую я видел утром в тумане. Это был я сам, вывернутый наизнанку.

– Замуж тебе надо.

– Я не выдержу. Знаю, что не выдержу. Без любви не выдержу. Ничего не прощу без любви, небритые подмышки не прощу, запах изо рта не прощу, лысину не прощу, прыщик на спине не прощу.

– И за деньги не простишь?

– За деньги стерплю. Но не прощу.

– Он нормальный.

– Да, он нормальный. Бывали хуже. Я знала, что ты меня поймешь. И спасибо, что понял. Это как профсоюз.

– Я этим не занимаюсь, – сказал вдруг я. – Случайно получилось. Чтобы телефон твой взять.

– А чем зарабатываешь? – она вдруг повернулась ко мне, сигарета замерла.

– Пишу.

– Да сейчас все пишут, но за это никому не платят.

Она резко села.

– Почему же ты согласился? Ты же говорил… для друга?

– А почему бы я отказался?

– Точно.

Я подумал, что она начнет собираться, но она снова легла.

– Все равно уже. Его два дня не будет. Надо пользоваться. Иначе можно с ума сойти. А так – как будто бы авантюра, приключение, все несерьезно, значит, и то, остальное, тоже несерьезно, и не стоит думать об этом. Это как весы раскачать. Жизнь нужно разнообразить. Думаю, он тоже… находит какие-то развлечения, кроме меня. Ты с мамой живешь?

– Да.

– Не позавидуешь.

– Почему? Мы почти не видимся.

Она засмеялась.

– Так женатые говорят: «Ну и что, что я женат? Мы почти не видимся». Но они видятся в постели – без вариантов. Хочешь, я познакомлю тебя?

– С кем?

– С женщинами… с бизнесменшами. Хочешь?

– Нет.

– Подумай. Ты хорошо подумай. Ты сможешь жить лучше.

– Обедать в «Шопене»?

– И это тоже. И снять отдельную квартиру.

– Ты серьезно?

Она, наконец, поднялась и стала одеваться.

– В ванную не пойдешь? – спросил я.

– Нет. Хочу тобой пахнуть.

Вызвала такси и уехала. А я остался в квартире Андрея. В воображаемой отдельной квартире.

– 3-

Андрей вернулся, когда я пил его кофе.

– Из-за тебя папашу полночи слушать пришлось.

– А мне Асю слушать пришлось.

– Лучше бы Асю.

К вечеру нужно было сдать статью о новой серии косметики. Статья предполагалась для сайта. В косметике я не очень разбирался, но мне выслали набор стандартных фраз. Формулировки были следующие: перламутровый блеск, кремообразная формула, экстракт плодов лили-пили, орех макадамия, восточный аромат амбры, запах состаренной замши, шлейф аромата сырого северного мха и т.п. Смысл этих выражений представлялся мне неясно, некоторые относились к духам и туалетной воде, некоторые – к косметике в целом.