Чтение онлайн

— Вил. Если мы соберём с самолётов всё что нужно, сколько ты сможешь сделать радиостанций?

Лётчик пожал плечами.

— Три точно. Смотреть надо. Какие детали найдём.

Иван выпрямился, посмотрел на канадца сверху вниз и припечатал.

— Шесть радиостанций и эхолот.

Глаза Уильяма Джозефа Маршалла вылезли на лоб.

— Но…

— Сначала с тебя ШЕСТЬ работающих радиостанций и эхолот, а потом с меня — дом. Ясно?!

— Ес… Да, сэр.

Канадец подскочил.

— И ты будешь обеспечивать их обслуживание, ясно?!

— Да, Иван Андреевич.

— Что ты ещё мне хотел сказать?

Вил замялся.

— Сэр. Понимаете, техника, она…

Картина, со слов электронщика, вырисовывалась очень неприятная. Оборудование с каждым годом изнашивалось и выходило из строя. Уже сейчас ни один из автомобильных аккумуляторов, из имевшихся у поселенцев, не работал. Пока ещё функционировали самолётные аккумуляторы, но это пока…

— Я думаю, сэр, даже эти радиостанции — это ненадолго. Я не смогу поддерживать их вечно.

Иван помрачнел. Сигналы о том, что техника постепенно выходит из строя он старался пропускать мимо ушей. Неделю назад перегорела лампочка в прожекторе, в Юрьево. И заменить её было нечем. В школе уже перегорели два светильника. И хотя запас этих светильников ещё был, но что же будет дальше?

Маляренко катнул желваки, и устало потёр лоб. Несмотря на все усилия, община постепенно деградировала. С технической точки зрения — точно.

«Ладно. Об этом я подумаю позже»

Иван скрипнул зубами, упёр «ермаковский» взгляд в канадца и процедил сквозь зубы.

— Иди. Работай. А ты, — хозяин тяжело посмотрел на оцепеневшую Лили, — отбивную пожарь. Задрался я уже от этой яичницы.

За прошедшую зиму в Севастополе произошли большие изменения. Во-первых, конечно, был построен новый дом главного корабела. Бригада Звонарёва играючи, с лёгким пренебрежением поглядывая на местных строителей, за три с половиной месяца воздвигла (иначе и не скажешь) прекрасный дом в четыре комнаты. Да как воздвигла! Иван, пришедший поглазеть на то, что получилось в итоге, почувствовал лёгкий укол зависти — мастерство строителей выросло очень серьёзно и то, что они делали сейчас, мало напоминало то, что они строили раньше.

— Мда, Геннадьич, смотрю я на свои… хоромы и чувствую… не то.

Дом Герда был намного изящнее и аккуратнее всех остальных жилищ посёлка. Он выглядел как европейский коттедж посреди деревенского самостроя. Стоявшая рядом Маша незаметно наступила на ногу. Ваня поскрёб бороду и вполголоса пробормотал.

— Да. Надо подумать.

Во-вторых, оба сына бельгийского мастера, невзирая на свои шестнадцать-семнадцать лет, на хорошем русском языке решительно попросили «господина Ивана» руки его племянниц.

На дворе стоял январь — было холодно и мокро, дел особых не было и Иван, скоренько посовещавшись с будущими невестами, царственно задрал бровь и милостиво соизволил.

— Засылайте сватов.

— ….?

— У кентов своих спросите. Валите отсюда!

То, что оба сына Геерта всё свободное время ошиваются у Горлового форта среди солдат из дружины, Иван прекрасно знал. И точно, на следующий день к дому Маляренко притопала целая делегация во главе с лейтенантом Ермолаевым. Позади вырядившихся сватов торчала большущая толпа — развлечений зимой в посёлке было маловато.

Всё прошло весело, с шутками-прибаутками и дружным смехом. Люди соскучились по веселью и небольшая скромная церемония сватовства как-то случайно, сама собой, переросла в народные гулянья, застолье и последующее тяжёлое похмелье.

— Осенью, девочки.

— Дядя Ваня! Какая осень?! Январь за окном!

— Мммм… да не орите вы так…

Дядя Ваня осторожно положил трещавшую по всем швам голову на подушку.

— МамТань скажите ему…

Таня успокаивающе кивнула расстроенным невестам и выпроводила их из спальни.

— Ваня…

Услыхав в голосе обычно очень тихой Танюши знакомые интонации из репертуара Марии Сергеевны, Иван только махнул рукой.

— Ладно. Через неделю.

Давши слово — крепись. Когда-то давно Маляренко пообещал своим племяшкам по дому на свадьбу.

Пришлось поскрести по сусекам и заказать бригаде Семёныча пару небольших двухкомнатных домиков.

И, в-третьих, Вил Маршалл, наконец, опробовал в деле свои «изобретения «. Выглядели первые самодельные радиостанции весьма забавно — специально для них были сделаны большие деревянные ящики, в которых канадец и смонтировал всю начинку. Маляренко сначала думал, что всё будет, как на заре радиодела — внешне лакированная деревянная коробка аппарата очень этому способствовала. Точка-тире. Точка-тире. Тут — Маркони. Там — Попов. А между ними американец Морзе.

Ничего подобного! Радиостанции хоть и были просты внутренне и неказисты внешне, имели в комплекте по обычной телефонной трубке. Когда-то давно, эти трубки служили для внутренних переговоров экипажа и стюардесс, а потом были заботливо срезаны вместе с проводами бригадой мародёров под руководством бывшего пилота.

Ненастным мартовским утром сияющий, словно новобрачный, Вил погрузил один ящик на тележку к Толику и отчалил в Юрьево, договорившись, чтобы понапрасну не тратить энергию, устроить сеанс ровно в восемь утра.

Сначала всё шло как в том анекдоте про советскую телефонную связь и иностранца

«- Саратов, Саратов!

— Что это он делает?

— Пытается с Саратовом поговорить.

— А далеко это?

— Семьсот километров.

— А по телефону нельзя?»

Ваня честно, ровно в восемь, щёлкнул тумблером и повернул ручку реостата на цифру один. Шкала, пририсованная от руки, была довольно кривой, но читалась чётко. Внутри ящика что-то засвистело, а на лицевой поверхности зажёгся маленький зелёный сигнал.