Чтение онлайн

«Настоящие мужчины!»

Вил привязался верёвкой к рубке и принялся швырять трос, но всё время мимо. Чаще всего, несмотря на то, что Иван старался держаться как можно ближе, слабосильный канадец просто не добрасывал трос до цели, да и тяжелогружёный трофей мотало на волнах вверх-вниз, а борта его были едва видны.

«Пипец!»

Это был ПЕРВЫЙ настоящий шторм в открытом море, в который попала «Беда». Маляренко всё крепче сжимал штурвал, но в животе уже разливался холод, а ноги предательски подрагивали. Это была стихия. И с ней он НИЧЕГО не мог сделать.

«Беда» медленно штурмовала водяные холмы, взбираясь наверх и быстро скатываясь вниз. Нос лодки при этом так сильно бил о воду, что тент не выдержал и лопнул. По палубе загуляли волны, но делать было нечего. Сворачивать с курса было нельзя — бросить людей Иван не мог.

— Франц. Ходу!

Ваня заложил руль вправо, обходя тонущих борт в борт. В окошко рубки Маляренко прекрасно видел, как на корме, рядом с сильно не могучим Вилом, возникла тощая и широкоплечая фигура Виталика и оттеснила канадца от борта.

— Начальник. Давай!

Бывший зек раскручивал одной рукой тяжеленный моток троса, на конце которого была прицеплена какая-то загогулина. Другой рукой Виталик из последних сил держался за рубку. «Беда» снова зарылась носом в волну, крепко приложившись корпусом и подняв тучу брызг, и в это мгновение Ивану некстати пришла мысль.

«А ведь он даже не привязан!»

Похоже, эта мысль посетила не только капитана, потому что оттёртый зеком канадец сел на палубу, упёрся ногами в фальшборт и обеими руками намертво вцепился в ремень Виталика.

— Франц! Твою мать! Ходу!

Виталик оказался чересчур метким. На трофее с перебитым плечом свалился ещё один человек, но остальные шустро подхватили спасительный трос и привязали его к носу лодки. Шторм ещё не кончился, но обе лодки уверенно пошли вперёд, стараясь держаться так, чтобы волны накатывали сзади, а не били в борт. Команда трофея, сжав зубы, работала на износ, вычёрпывая воду. Вёдер у них было всего два, и Иван видел, как ежеминутно менялись измученные люди. За одну минуту из трофея выбрасывалось тридцать вёдер воды. Сколько вёдер за эту минуту в лодку заливалось, Иван не знал, но люди боролись и не сдавались. Оставалось только ждать, кто выдохнется раньше: шторм или экипаж.

Выдохлись оба. Люди лежали вповалку, не в силах пошевелиться, а шторм немного утих. Трофей подтянули к «Беде» и Иван сменил команду. Обессиленный экипаж «трофея» загнали в трюм «Беды», сушиться и отдыхать, а на грузовик перешёл десяток Вила. Шторм тоже вспомнил, что его дело ещё не закончено и по морю снова пошли большие волны, а в ушах непрерывно загудел ветер.

— Ходу, Франц, ходу.

Вдали, на фоне чёрного грозового неба, тонкой светло-серой полоской показался северный берег острова Крым.

Над рощей, в которой скрывалось Юрьево, светил огонёк. В монокуляр Иван с удовольствием рассмотрел торчавшую над деревьями вышку, на которой был установлен прожектор. За этой вышкой Маляренко рассмотрел ещё две, пониже и пожиже, но зато с ветряками.

«Электричество»

Кроме большого прожектора светившего вдаль, Ваня сумел рассмотреть ещё пару огоньков поменьше, светивших вниз.

«Видать, центральную площадь освещают! Молодцы, ничего не скажешь…»

Прожектор скользнул по степи и, пройдясь по морю, зацепился за «Беду». Огонёк с минуту светил дальним светом прямо в глаза, а потом отвернул в сторону Севастополя и лихорадочно заморгал.

«Неужели и там уже успели поставить?»

Предчувствие Ивана не обмануло. Его родной порт встречал своего хозяина радостными огнями и автомобильными сигналами.

Три дня Ваня сидел со своими женщинами в бане, а потом лежал с ними же в кровати, выползая разве что к столу — восстановить свои силы и немного передохнуть. Кто проболтался — было неизвестно, но оба посёлка были в курсе того, что этот поход едва не закончился очень плачевно. Истерик женщины Ивана не закатывали, но обе не отходили от мужа ни на шаг, втихаря пуская слезу. Как на грех, через сутки после возвращения в порт и без того неспокойное море разродилось страшнейшим штормом. Брызги волн летели через волнорез сплошным потоком, а в обычно тихом затоне гуляла такая нехилая волна, что изрядно покорёжило деревянный пирс. Женщин тоже стало потряхивать в два раза сильнее. Профессия моряка неожиданно оказалась чертовски опасной.

Слава Богу, лодки успели разгрузить и вытащить на берег. Иван сходил на косу, посмотрел на море и вернулся домой на деревянных ногах и с круглыми глазами, раз и навсегда решив НИКОГДА, НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ зимой, ранней весной и поздней осенью в море не выходить!

Маша и Таня прислушались к грохоту, доносившемуся с моря, набрались смелости и ПОТРЕБОВАЛИ от Ивана дать им слово, что он никогда… Ваня так изумился! Его любимые женщины ещё ни разу ничего от него требовали, а тут…

— Я, — Маляренко смутился, — сходил тут на пляжик. Сам к тому же выводу пришёл. Обещаю. Никогда. По плохой погоде. Никуда.

В эту минуту даже сам Ваня верил своим словам.

За две недели, что Иван отсутствовал, Звонарёв привёз на берег брус, доски, скобы и самодельные гвозди из кузни дяди Геры и, с помощью Семёныча и остальных мужчин, всего за неделю собрал две вышки. Главного инженера Франца с успехом заменил один из ребят Станислава, работавший в кузне у его отца. Разбирался он в электричестве ничуть не хуже немца, да и руки имел золотые, так что вся электрическая начинка была собрана и протестирована за то самое время, пока строители собирали двенадцатиметровые бандуры. Сирены, как у Спиридонова, здесь не было, и парень приспособил два автомобильных сигнала — от дедовской «Волги» и от Димкиной «Цефиры».

«Вот и пригодились»

Маляренко залез на вышку, стоявшую на берегу, огляделся и остался довольным. Видно было далеко, да и Юрьево тоже прекрасно просматривалось. Иван приладил к перилам монокуляр и смог рассмотреть за четыре с лишком км фигурку дозорного на другой вышке.

— Класс!

Иван пожал руку выздоравливающему Николаю (тот работать ещё не мог, но сидеть на вышке уже запросто) и хлопнул Олега по плечу.

— Ну что, капитан, пойдёмте с иммигрантами разговаривать.