Чтение онлайн

— Ничего, Лек, продержись еще немного, я слежу, пока все в порядке...

Он взорвется, проклятье, он взорвется!

Неумолимо надвигалась плоскость эклиптики, мимо пронесся Коготь Дракона, Лек стабильно наращивал скорость и выжимал из двигателя все больше мощности... и вот они пронеслись через финишную черту, и вся эта чертова команда так орала, что Майк не мог расслышать официального объявления, но он молился и благодарил бога за то, что они не взорвались, и Лек возвращается в док, вместе с двигателем и всеми его стержнями...

— Не будете ли вы так любезны заткнуть свои пасти к чертовой матери? — гаркнул Эндрю, и вопли стали на несколько децибел тише. И тут Майк услышал грохочущее объявление:

— ...на грандиозном, невероятном финише победили Лек Крувен и Тайла Рогрес!

К тому времени, как «Скользкий Кот» вернулся в док, на пите уже было не протолкнуться от представителей Комитета, журналистов, охранников, зрителей, которым удалось прошмыгнуть мимо охранников, друзей и просто доброжелателей. Был здесь и Джесс, и инвесторы, в толпе дефилировали какие-то незнакомые психороботы, а также парочка инопланетян в скафандрах. И во всем этом бедламе команде приходилось суетиться, аккуратно загоняя корабль на стоянку.

Наконец Лек и Тайла вышли вперед под оглушительные приветственные крики. Лек пытался собрать вокруг себя команду, чтобы и их сняли телевизионщики, но официальные представители увели пилотов для интервью перед камерой и вручения медалей и денежного приза. Майк и остальные свистели, смеялись и поздравляли друг друга, наблюдая за боссом по монитору. Кто-то вспомнил о плакате, и они вновь натянули его. Повсюду на Питфоле сейчас смеялись и плакали игроки, подсчитывая свои выигрыши и проигрыши за этот самый обычный гоночный день, небывалый, умопомрачительный день в истории гоночной системы Клипсис. Когда через несколько часов журналисты и зеваки наконец рассосались, пилоты с командой и несколькими ближайшими друзьями собрались в излюбленном местном баре, чтобы отпраздновать победу в узком кругу. Вечеринка затянулась далеко за полночь.

— Спидбол, я не знаю, как ты отыскал этих людей, но хочу поздравить тебя...

По энергетическому полю Рэйбо вверх и вниз побежали дрожащие волны смеха.

— Что, понравилось, как они натянули всем нос?

— Понравилось? Да я просто в шоке, — сказал Куртис Рочардс, парируя ход Рэйбо на д-5. Рочардс представлял собой высокую тонкую психомашину с чуть более темным, чем у Спидбола, энергетическим полем. Он походил на райкелла не больше, чем Спидбол — на человека. — Я знал, что они талантливы. Но у Крувена не было никаких шансов на победу, с мальчишкой в команде или без него! Просто никаких шансов, независимо от его летных данных. Двое из его инвесторов на середине гонки позвонили мне и высказали все, что они думают по поводу моей рекомендации, — и я им тогда сочувствовал.

МИКСИН засмеялся и изобразил на игровой доске четырехцветный крест. МИКСИН размещался в одном из своих временных тел, квадратной машине с четырьмя руками.

— Наверное, теперь инвесторам стало получше.

— Думаю, да. Они поговаривают об удвоении инвестиций. Но теперь возникло множество людей, заинтересовавшихся Леком Крувеном. У него появится возможность выбирать, но придется быть осторожным — ведь среди них будет немало стервятников.

— Лек достаточно давно в бизнесе, чтобы позаботиться о себе, — сказал Спидбол, делая следующий ход. — Сейчас я думаю о молодом Мюррее. У него может появиться множество предложений. А ты верно заметил, что здесь крутится много стервятников.

— Думаю, мы сумеем помочь ему, — сказал Куртис. — Но я слышал, что его разыскивает полиция Земли.

— Что? — воскликнул Спидбол.

— Я сейчас как раз этим занимаюсь, — отозвался МИКСИН. — Не понимаю, как тебе удается обо всем так быстро узнавать, Куртис. Или ты в курсе всего, что здесь происходит?

— Ну... — Куртис заставил свое поле замигать, изображая притворное равнодушие. — У меня свои источники... Рэйбо вмешался в разговор:

— О чем вы говорите? Какая полиция?

«Чертов райкелл, — подумал он со смешанным чувством тревоги и восхищения. — Как это умудряется все держать в руках? Сейчас он стал еще хитрее, чем при жизни».

— Мы только что получили субпространственную депешу с Земли, сказал МИКСИН. — Получается, что Майк сбежал с Земли после смерти всех своих родственников.

— Как? — воскликнул Куртис. МИКСИН засмеялся.

— Выходит, и тебе не все известно. Это обнадеживает, — заметил он и продолжил:

— Нет, он не виноват в их смерти, если тебя это тревожит. Но полиция все же хочет его разыскать. Им стоило немалых трудов проследить его путь на Клипсис, но это связано с наследством, а не с криминальными мотивами.

Спидбол почувствовал облегчение.

— Стало быть, здесь нет проблем.

— Что ж, я сомневаюсь, что он сумеет получить наследство до совершеннолетия, если у него не будет законного опекуна. — МИКСИН помолчал и спросил насмешливо:

— Интересуешься? Рэйбо засмеялся.

— Я предпочитаю закулисную работу. Ты же знаешь.

— Но, возможно, ты справишься с этой ролью...

— Этот зомби? — перебил Куртис. — Он же мертвый. Рэйбо поднял бы брови, если бы они у него были.

— На себя посмотри. Скажите пожалуйста, закопченный горшок дразнит чайник черным!

— Не черным. Мертвым.

— Милостивые сущности, — прервал перебранку МИКСИН, — это, в конце концов, весьма особый случай. Спидбол уже практически опекает мальчика.

— Нет, минуточку... — запротестовал Рэйбо. Куртис рассмеялся.

Рэйбо хмыкнул. Он начал делать очередной ход, но передумал.

— Ты это серьезно? Я подумаю. Пока же мне просто хочется уберечь его от глупостей.

— Понял. Я не тороплю с ответом.

— Спасибо, — Рэйбо наконец сделал ход — съел четыре пешки противника.

— Ответишь, когда созреешь, — сказал МИКСИН.

— Ах ты, земная собака, — проворчал Куртис, удрученно рассматривая доску.

— Эй, Дворняга!

Майк обернулся. Тайла выходила из кабинета, за ней шел Лек. Оба улыбались, и это было неудивительно, учитывая, что они победили всего два дня назад.

— Йо, — отозвался он.

— Мы хотим тебе кое-что сообщить, — сказал Лек. — Или, может быть, спросить.

— Конечно. Что? — Сам Майк пребывал в несколько угнетенном состоянии. Возможно, это была реакция на перевозбуждение во время полета или усталость от всех этих празднований. А может быть, его начинало угнетать сознание того, что это они выиграли и славу и успех, а не он. Ему страшно не хотелось признаваться в этом, но так оно и было.