Чтение онлайн

Ну хорошо, директор школы написал письмо в мастерские Энергостроя — и железо отпустили. Ну хорошо, Николай Курочкин привез это железо на своем новом самосвале. А строить-то гараж кто будет?

И снова Игорю и Симке пришлось надевать рукавицы и маски сварщиков; остальным ребятам — заниматься планировкой площадки, а Климу — красить. Опять синяки и ушибы, опять грязные руки. Зато — высунься из окна, и увидишь, вот он — гараж! Теперь можно отдыхать и радоваться.

Что? Отдыхать и радоваться? Радоваться — да. А отдыхать — как бы не так! Что же, по-вашему, «Кузнечик» будет стоять, закрытый на замок?

Теперь все ребята, кажется, начали понимать, что такое «жизнь требует непрерывного труда».

— Какая-то цепная реакция! — сказал Славка. — Опять работа! Надо учиться водить машину. А этому не научишься просто так — в классе или на школьном дворе.

Школьный двор ограничен с трех сторон домами, с четвертой — глухой кирпичной стеной. Двор чистый и красивый, но он не всегда был таким. Когда однажды, в памятный день первого сентября, семилетние ребята, будущие форпостовцы, пришли в школу, они со своими мамами еле-еле пробрались через этот двор. В классах уже начались занятия, а снаружи маляры ещё докрашивали стены; повсюду валялись перемазанные в извести доски, битый кирпич, стояли бадьи с раствором, возвышались холмики строительного мусора.

С тех пор прошло восемь «первых сентябрей», и теперь здесь уже совсем не то, что было. Теперь в центре двора — фонтан; вода бьет из пионерского горна, который держит у рта каменный мальчишка. Струя серебрится, шелестит. А ещё шелестят на ветру листья молоденьких тополей. Их с каждым годом становится все больше, потому что в школе есть обычай (кто его установил, — неизвестно, возможно, директор, а может, кто-то из учеников): каждый выпускник, уходя из школы с золотой или серебряной медалью, сажает деревцо и поручает заботу о нем тому, кто пришёл в последний класс за его парту. Вдоль глухой стены разместился спортивный городок — названье немножко громкое. Ведь в городке только площадка для игры в «городки», качели для младшеклассников и пионерская линейка.

Но вот теперь здесь прибавился ещё и гараж. Ребята выкрасили его в светло-зеленый цвет, рядом вкопали в землю одноногий столик, приволокли к нему садовую скамейку и в первое же воскресенье устроили заседание форпоста.

— Мы в безвыходном положении, мальчики! — сказала Нинка и постучала по свежеоструганному столу карандашом, потому что её выбрали председателем. –

Ну, что ты, Симка, хочешь сказать? Что не в безвыходном, да?

— Ну да — нет! Нам надо пойти в автошколу, к старому учителю Ивану Алексеевичу, вот!

— Открыл Америку, — сказал Игорь. — Думаешь, я не узнавал? На курсы шоферов, кому нет восемнадцати, не принимают. И права не выдают.

— Это несправедливо, — сказала Лера.

— Таков порядок, — сказал Славка.

А Клим ничего не сказал. Что ему говорить, когда даже Славке не дадут прав — такому умному, а главное — длинноногому? У Клима ноги только чуть-чуть достают до педалей, и то если он садится на самый краешек сиденья.

Тут на школьном дворе появилась Инна Андреевна. В этот теплый воскресный день она оделась совсем по-летнему: вместо всегдашнего коричневого, как у школьницы, платья, на ней был легкий жакет и пестрая юбка колоколом, а на ногах — светлые остроносые туфли. Ростом Инна Андреевна едва достает Славке до плеча, и если б у неё не были немножко подкрашены губы, никто бы со стороны и не сказал, что это учительница, — просто ученица десятого класса.

— Здравствуйте, ребята. Торжественное заседание? А скажите, почему в такое чудесное утро вы повесили носы? Особенно разнесчастный вид у Клима.

Сама Инна Андреевна улыбалась. Ей-то хорошо: ей давно исполнилось восемнадцать, а Климу надо ждать ещё целых шесть лет и четыре месяца.

— Мы все про «Кузнечика» обсуждаем, — сказала Нинка-председатель. — Тут нам не в силах помочь даже Сергей Павлович.

Инна Андреевна опять улыбнулась, на этот раз загадочно.

— А я как раз о нем хотела вам рассказать что-то очень интересное.

Пионеры насторожились. Симка заерзал на скамейке, толкнул под бока Игоря и Славку; Лера с Нинкой переглянулись, а Клим даже потянул Инну Андреевну за рукав — скорее, мол, скажите!

Инна Андреевна весело оглядела нетерпеливые лица ребят, достала из сумочки газету и развернула её. С газетной полосы на пионеров смотрел Щепкин: такой знакомый, веселый, и на лице у него никакого шрама нет.

— Это давнишняя газета, — объяснила Инна Андреевна. — Мне её прислал директор автошколы Иван Алексеевич. Газета эта — из подшивки парткома Управления милиции. Иван Алексеевич просил вернуть её в целости и сохранности. Хотите почитать сейчас же?

Вот вопрос! Ещё бы не хотеть. Руки так и потянулись к газете, но учительница отдала её Лере.

— Ты читаешь вслух очень хорошо.

Все облепили скамейку вокруг Инны Андреевны, а Лера взяла газету, встала у одноногого столика и принялась читать — ну так, как она умеет, — выразительно, с чувством:

«Опасный участок. Очерк. Сразу же за городской чертой начинается длинная дамба. Она тянется на четыре километра; ширина дороги здесь едва позволяет разойтись встречным машинам — ни кювета, ни обочины. С одной стороны — топкие луга, с другой — болото, постепенно переходящее в залив. Весь участок окаймлен столбиками, выкрашенными в белый цвет, — это облегчает водителям ориентировку ночью и в дождливую или туманную погоду.

Сергей Щепкин всегда думал, что на всем шоссе нет опаснее участка. Это его настораживало, он с особенным вниманием следил за проносящимися автомобилями. Сегодня, едва выехав на пост, он сразу же остановил продуктовую машину: ещё издали наметанный глаз Щепкина определил вилянье передних колес.

— Товарищ водитель, вы сегодня перед выездом осматривали ваш автомобиль?

— Да… — неуверенно ответил шофер. — А что?

— Плохо осматривали. — Щепкин нагнулся, заглянул под крыло машины. — Нет шплинтов на шаровых соединениях рулевой трапеции. Давно так ездите?

— Да знаете, товарищ инспектор, горячее время, все торопимся… Сегодня же вечером поставлю. Тут дела-то на пять минут.

— Если на пять, так сейчас и сделайте. При мне. Шофер пожал плечами, нехотя достал плоскогубцы и проволоку. Щепкин подождал, пока он окончит работу, и вернул документы.

Шофер сильно хлопнул дверкой кабины.

— Я этого не оставлю. Молоды ещё бюрократизм разводить. Я до вашего начальства дойду!..

Щепкин с горечью смотрел вслед удаляющейся машине. Эх, все-таки многие ещё не понимают, что их беззаботность может вызвать тяжелые последствия.