Чтение онлайн

Часовой быстро, но не поспешно подошёл к машине и лихо вскинул ладонь к околышу:

— Разрешите документы, товарищ генерал!

Старшина на заднем сиденье даже рот открыл от изумления, потом запахнул шинель и гаркнул, поднявшись во весь рост:

— Не узнаешь, что ли? Командующий опергруппой ГМЧ — генерал Назаренко.

Матрос не удостоил его ответом и снова повторил:

— Разрешите документы, товарищ генерал.

Сверкнув зубами, смуглый генерал протянул удостоверение личности и спросил:

— Далеко до части капитана Арсеньева?

— До части гвардии капитан-лейтенанта Арсеньева двенадцать километров, товарищ генерал. Держать прямо на элеватор, потом — руль вправо, через рощу на станицу Крепкинскую.

Матрос открыл шлагбаум и снова поднёс руку к околышу, но не так, как это делают солдаты, а каким-то неуловимым, полным достоинства свободным движением.

— Как ваша фамилия, товарищ? — спросил генерал.

— Гвардии старшина второй статьи Клычков.

— Благодарю, товарищ Клычков. Хорошо несёте службу, — он нажал на акселератор и, уже отъехав от КПП, обратился к своему спутнику:

— Вот об этих матросах я вам рассказывал, Константин Константинович. Заедем? Кстати, вам как главному хирургу армии будет не бесполезно проверить их медслужбу.

— Да уж в ваших частях, как обычно, все превосходно, — ответил полковник, — одно слово — гвардия. Я вот собираюсь вызвать к себе дочь из Москвы. Хорошо бы определить в одну из ваших частей. Скажете: спятил старый дурак.

— Нет, почему же? — возразил генерал, удивлённый внезапным поворотом беседы. — А какая специальность у вашей дочери?

— Заканчивает мединститут. Теперь выпускают прямо с четвёртого курса. Война! — Он помолчал немного и добавил: — Жена у меня умерла этой зимой. Пусть дочка будет рядом, раз уж хочет обязательно на фронт.

Машина въехала в станицу. Генерал глянул на провода полевого телефона и безошибочно повёл свой «виллис» к большой избе, у которой вышагивал боец с автоматом. Не успели они выйти из машины, как из дома вышел высокий моряк с золотыми нашивками капитан-лейтенанта. Назаренко пожал ему руку:

— Ну, как устроились, морячки? Живёте — не тужите?

Чёрные глаза генерала уже успели заметить все вокруг: боевые машины под чехлами, стоявшие на огороде, автоматическую пушку, связистов с катушками, даже рыжеватого матроса, который устроился с какой-то дивчиной на солнышке за овином. Впрочем, и матрос заметил генерала. Он тут же скрылся вслед за своей подругой, которая все-таки успела оглянуться, чтобы посмотреть на генерала.

Под вечер, побывав во всех батареях, Назаренко вместе со своим спутником пошёл ужинать к командиру дивизиона. За стол село человек десять. Вероятно… генералу очень нравилось у моряков. Он все время шутил, задавал множество вопросов, и когда отвечали быстро и остроумно — откровенно улыбался, блестя глазами, глубоко спрятанными под зарослями бровей.

— Чем же угостит нас гвардейский повар, виноват, кок? Начинаю привыкать к вашим терминам, товарищ капитан-лейтенант.

— Что на ужин? — обернулся Арсеньев к ординарцу.

— Не тревожьтесь, Сергей Петрович, я и сам знаю, — ответил генерал, прежде чем матрос успел вымолвить слово, — на ужин будет уха либо жареная рыба.

Яновский с удивлением посмотрел на генерала, но тот заговорил уже о другом:

— Вы пробовали, товарищи, стрелять из наших установок прямой наводкой?

— Прямой наводкой? — переспросил Будаков. — Но ведь нам по инструкции не полагается подходить к передовой ближе трех — пяти километров.

— То — по инструкции, а я, будучи ещё командиром гвардейского миномётного полка, однажды попал в пренеприятную передрягу. Вот тогда пригодилась стрельба прямой наводкой.

Он начал подробно рассказывать, как это делается. В ход пошли портсигары, ложки и кружки. Арсеньев забыл об ужине. Яновский, который все схватывал на лету, уже понял мысль генерала:

— Значит, под передними колёсами подкопать… Или вкатить задние на бугор для уменьшения прицела. А затем…

Дверь отворилась, и появился кок Гуляев. Он торжественно поставил на стол блюдо с аппетитной жареной рыбой. Толстые карпы лежали рядком в окружении румяных ломтиков картошки.

— Ну, что я говорил! — обрадовался Назаренко.

— Разрешите спросить, как вы могли это предвидеть? — наклонился к нему Будаков, наливая водку в кружку генерала.

Назаренко сразу посуровел. Будаков потупился под его взглядом.

— Я предвижу даже то, товарищ начштаба, что у вас будут потери личного состава без всяких боев, — сказал генерал.

Яновский и Арсеньев уже поняли в чем дело, но Будаков пытался спасти положение:

— Вы возражаете против употребления продуктов, поступающих не в централизованном порядке?

— Послушайте, Будаков, — нахмурился Назаренко, — не валяйте дурака. Подъезжая к вашей части, я слышал разрыв и видел, как вода вон в том озерце встала столбом. Кажется, ясно? А сейчас, товарищи командиры, раз рыба уже на столе, её нужно есть. Ну, за морскую гвардию! — он поднял эмалированную кружку и разом осушил её.

— По-морскому! — довольно заметил лейтенант Николаев.

После ужина, когда остались только Арсеньев и Яновский, генерал вынул карту и разложил её на столе:

— Завтра я сам проведу в вашем дивизионе стрельбу прямой наводкой. В семь ноль-ноль — три заряженные установки, по одной из каждой батареи, должны быть в зеленой балке, вот здесь. Видите? Присутствовать всему командному составу.

— Есть, товарищ генерал! — Арсеньев отметил на своей карте указанную точку. Назаренко пожал руки ему и Яновскому, вышел из избы и уселся в свой «виллис», где уже ждали его полковник медслужбы и старшина. На окраине села генерал остановил машину и пошёл по грязи к зенитно-противотанковой пушке. Быстрый молоденький сержант чётко отрапортовал:

— Первое орудие ПВО — ПТО несёт охрану расположения части. Докладывает командир орудия сержант Сомин.

— Как будете вести огонь по танкам, если они появятся вот на том бугре? — спросил генерал.