Чтение онлайн

— Сейчас узнаем все, — сказал Рощин, выпрыгивая из «виллиса».

Но это был не полк, а только несколько машин боепитания с пустыми ящиками. К «виллису» генерала подошёл капитан Ропак. Он немало удивился, увидев в генеральской машине Будакова, да ещё в таком странном виде.

— Товарищ генерал, — доложил Ропак, — дивизионы ушли вперёд, к хутору Павловскому, вместе с наступающими частями пехоты. Я остался, чтобы разыскать артсклад и получить снаряды.

— Давно ушёл полк?

— Час назад, товарищ генерал. Сразу после того, как капитан Земсков вызвал залп на себя.

— Земсков! — воскликнула Марина. Андрей представился ей таким, каким она видела его во время долгих ночных разговоров в госпитале. Слезы покатились сами собой. — А я думала, что уже не смогу ни о ком плакать после смерти отца… Андрей умер! Даже поверить трудно…

— В это всегда трудно поверить, — сказал Рощин, — что поделаешь?

Он увидел, что рука Марины, вцепившаяся в борт машины, побелела, и неуверенно добавил:

— А может, Земсков жив?..

Марина покачала головой:

— Оставьте, Рощин. Я отлично представляю себе, что такое залп РС.

— Что известно о Земскове? — спросил у Ропака генерал.

— Мне известно только то, что Земскова оклеветали и взяли под стражу, а он совершил такое, такое… Если вы проедете ещё километра полтора, товарищ генерал, увидите десятка два танков, уничтоженных тем залпом. Я ещё прошлым летом убедился, что Андрей Алексеевич необычайной твёрдости человек.

Генерал посмотрел на Будакова, хотел что-то сказать, но сдержался. Будаков сидел, забившись в угол машины, вялый, постаревший, с расслабленными чертами лица. Казалось, он даже не слышит того, что говорят.

— Я спрашиваю, где Земсков? — генерал гневно смотрел на Ропака, как будто тот был в чем-то виноват. — Докладывайте все: жив он, мёртв, ранен?

— Не знаю. После залпа танки повернули. Николаев положил им вдогонку ещё один залп. К этому времени появились передовые части наших мотомехвойск. Дивизионы ушли вместе с ними на Павловский, а я остался, чтобы разыскать артсклад.

— Хорошо, — сказал генерал, вырывая листок из полевой книжки. — Рощин! Достань из сумки конверт и надпиши: «Секретно. Станица Холмская. Уполномоченному контрразведки „Смерш“ по опергруппе гвардейских миномётных частей».

Когда пакет был заклеен, генерал протянул его Ропаку:

— Под вашу ответственность, товарищ капитан. Вот этого, — кивком головы он указал на Будакова, — доставить в Холмскую под охраной двоих бойцов. Вернусь — разберёмся.

— Есть, товарищ генерал, — ответил Ропак, — только ему придётся немного повременить. Через полчаса пойдёт полуторка в тыл.

— Ему не к спеху. Выполняйте.

Будаков, сгорбившись, вышел из машины и тут же опустился на пустой ящик от снарядов.

— Сойдите с ящика, — глухо сказал Ропак, — в них возят снаряды, а ещё иногда хоронят. Тех, кто заслужил.

Будаков покорно отошёл в сторону. Генерал пожал руку Ропаку:

— Поехали! — Он хотел застать полк ещё в Павловском. Когда шофёр нажал на стартер, до Марины донёсся сквозь шум мотора тяжёлый вздох. Она обернулась. На краю кювета, в пыли, сидел, горестно покачиваясь, подполковник Будаков. Его единственный уцелевший погон трепыхался на ветру. Будаков опёрся локтями в согнутые острые колени и обхватил лицо длинными узловатыми пальцами. Чуть поодаль стоял матрос с карабином у ноги.

…Плохо одинокому, горько тому, кто вывел сам себя из строя друзей. Нет ему ни сожаления, ни улыбки, ни грубоватого ласкового слова, ни сладкой затяжки махорочной самокруткой, которую передаёт один солдат другому в тихий миг между разрывами снарядов. Плохо одинокому, забывшему о верности и забытому всеми верными. Пусто, уныло ему, и торчит он на пыльной дороге, раскачиваясь из стороны в сторону, как сухая полынь.

Плотная тишина окружала Земскова. Он видел небо и облака, но не слышал ни одного звука. Земсков приподнялся, потом выпрямился во весь рост и вылез наружу. Рядом с окопом два танка скрестили свои стволы. Эти танки были мертвы так же, как и множество других. «Но те, что ушли назад, к Павловскому, ещё вернутся. Их надо преследовать. Надо двигать вперёд дивизионы и стрелять, стрелять, пока не останется ни одного немецкого танка!» Земсков позвал Журавлёва. Он услышал собственный голос глухо, как сквозь подушку. Журавлёв был рядом. А вот Иргаша не оказалось. И Земсков вспомнил, что ещё до того, как он подал свою последнюю команду, один танк свернул с дороги на целину и пошёл прямо на окоп разведчиков. Вероятно, из этого танка что-то заметили. Иргаш вставил запалы в три противотанковые гранаты и пополз навстречу танку. Земсков слышал разрыв, но в тот момент он не думал ни об Иргаше, ни о себе, ни о чем, кроме залпа. И залп был дан. Это главное! Но теперь надо действовать дальше.

— Рация в порядке? — спросил Земсков.

— Разбита! — Это было первое слово, которое он услышал. Звуки постепенно проникали сквозь тишину, проступая, как очертания предметов в тающем тумане. Теперь уже слышен был гул моторов. Земсков и Журавлёв пошли навстречу этому гулу.

По дороге от Кеслерово шли грузовики с пехотой. Следом за ними двигались машины гвардейцев-моряков. На головной машине развевался Флаг миноносца.

Земсков не мог произнести ни слова. Его обнимали, целовали, жали ему руки, а он стоял, не улыбаясь, и ждал, когда они кончат выражать свою радость. Рядом с Земсковым стоял Журавлёв.

— Ничего не понимаю! Это вы или не вы? — спросил Бодров.

— Нас свои снаряды не берут, — серьёзно ответил матрос.

Никто не мог понять, как разведчики остались живы. Это была одна из тех поразительных военных случайностей, которые встречаются на каждом шагу и всякий раз вызывают удивление.

Не меньше десятка воронок окружало узкий глубокий окоп. Его рассматривали со всех сторон, кое-кто даже залезал в него. Окоп, полузасыпанный комьями земли, выброшенной близкими разрывами, казался таким ненадёжным укрытием, что всякому было ясно: Земсков и его бойцы никак не могли рассчитывать на спасение. В нескольких шагах, рядом с остовом обгорелого танка, моряки нашли бляху с якорем и раздроблённый приклад автомата. Это было все, что осталось от молчаливого, узкоглазого казаха, который подорвал себя вместе с танком за несколько мгновений до того, как Земсков подал команду «Залп!»

Подошла машина с автоматической пушкой. Сомин соскочил с подножки, растолкал людей, кинулся к Земскову:

— Андрей!

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, наконец Земсков сказал:

— Спасибо! — И Сомин понял, что Земсков благодарит его за выполнение команды.

Валерка Косотруб тоже подошёл. Против обыкновения, он не улыбнулся, не засмеялся, даже не поздоровался с Земсковым. В глазах его был вопрос, который он не решался задать.

— Нет её, Валерка, — тихо сказал Земсков. Потом он обратился к Николаеву: — Где Будаков?