Чтение онлайн

— Что?

— Помните, на даче у вас обсуждали? Подставить Вавилова на связях с наркоманами. На его артистах. Мне кажется, это хиловато будет.

— Нет, Толя, ты не прав. Это он очень даже неплохо придумал. Он вообще мастер придумывать. Смотря как подставить. Можно так подставить, что Вавилов вовек не очухается. А он молодец, конечно, Кудрявцев-то. Молодец. Голова у него есть, это точно…

Георгий Георгиевич Максудов давно уже все решил и спрашивал у Толика о Бурове просто, что называется, для очистки совести.

Совести он вообще придавал чрезвычайно важное значение и старался следовать своему собственному кодексу чести неукоснительно. Когда, волею судеб, приходилось от него отступать, Максудов всегда пытался загладить свой промах, или слабость, или недосмотр, по которому произошло досадное исключение из правил, и делал то, что он называл «добрыми делами», а проще — давал деньги окружающим его артистам, помогал им по мере возможности, решая их мелкие, смешные и нелепые проблемы. Последние несколько лет досадные случаи участились, благодаря чему большинство известных артистов начали просто боготворить Георгия Георгиевича — подарки и денежные ссуды сыпались на них так часто и обильно, что Максудов в их глазах приобрел совершенно уже неземной образ.

Максудов никогда не считал себя бандитом, не сидел в тюрьме и не водил знакомств среди воров в законе. Из-за этого в его работе часто возникали определенные сложности, но в конце концов сила, которую он набрал, и деньги, которые заработал, придали ему определенный вес в уголовном мире, и Грек занял в нем свое место, на которое, в общем, никто другой особенно и не претендовал.

Именно так — «в общем». То есть, насколько ему было известно, никто не точил зуб на глобальный контроль над отечественным шоу-бизнесом, к чему последние годы стремился Максудов.

А для этого и нужно-то было всего ничего — установить контроль над пятью-шестью крупными продюсерскими центрами. Всех остальных, коих в стране бесчисленное множество, можно даже не брать в расчет. Сами прибегут, когда им понадобится что-то интересное — например, кто-то из артистов, входящих в «первый эшелон».

Максудов, в прошлом инженер-турбиностроитель, имел холодный математический ум и с самого начала перестройки понял, что если создать команду хороших, крепких профессионалов, то можно в буквальном смысле слова свернуть горы.

Как большинство начинающих российских бизнесменов, он пробовал заниматься торговлей и, в целом, небезуспешно, но результат его не удовлетворил. Вспомнив прочитанного в самиздатовском переводе Хаксли, Максудов решил следовать его совету для людей, занимающихся бизнесом: денег зарабатывается тем больше, чем дальше человек находится от непосредственного объекта сделки или от какого-либо предприятия. У Хаксли речь шла о работорговле.

Глядя на то, что творилось в конце восьмидесятых в родном Ленинграде, Максудов находил словам великого диссидента абсолютное подтверждение.

Капитан судна, перевозящего рабов, получает десять гиней. Его наниматель, так сказать, старший администратор предприятия, не выходящий в море и ждущий судно на берегу, — сто. А субсидирующий всю акцию и нанимающий администратора хозяин, который и берега-то этого в жизни не видел, и из Лондона никогда не выезжал, — десятки тысяч.

Размышления о размере заработка и его зависимости от «фактора удаленности» быстро положили конец челночному бизнесу Максудова.

Потом было много всего — банковские аферы, оптовая торговля пивом (как раз в этот период и пришел в его команду Игнат), — но самые большие деньги дала торговля металлом. Когда «металлистов» стали целенаправленно и регулярно отстреливать, Максудов понял, что он еще недостаточно силен, чтобы противостоять армии киллеров, которые, судя по всему, выполняют волю очень больших людей с очень большими возможностями, и решил уйти в самую безопасную и самую темную нишу криминала — ту, что контролировала отечественную эстраду.

Конечно, безопасность здесь была довольно относительной, но все же и налоговая инспекция (налоговая полиция в те счастливые для бизнеса годы еще не была учреждена), и органы охраны правопорядка, и просто бандиты-конкуренты не относились к продюсерским аферам слишком всерьез и на финансовые операции, происходящие во время гастролей, смотрели сквозь пальцы.

Максудова всегда тянуло к людям искусства, и когда он начал зарабатывать большие деньги, то не жалел их на удовлетворение скромных потребностей своих новых знакомых, среди которых было множество молодых и не очень молодых эстрадных артистов, иные уже тогда имели статус звезд, пусть и не очень крупных, но тем не менее пользующихся неизменным успехом и способных собрать зал на полторы-две тысячи человек.

Среди молодых эстрадных артистов начали ходить слухи, что в Ленинграде появился таинственный меценат, судя по всему, мафиози, который готов выложить огромные деньги, дабы помочь понравившемуся ему певцу или певице, группе, театральному актеру, режиссеру, художнику…

Впрочем, от художников Максудов быстро отошел. Больше всего его интересовала эстрада. Он видел, что это поле еще совершенно не вспахано, что все гордые своей пронырливостью и хитростью администраторы, прежде работавшие в Ленконцерте, Мос— или Росконцерте, на самом деле зарабатывают смехотворные суммы, просто гроши по сравнению с тем, что можно иметь, если поставить шоу-бизнес в России на твердую ногу.

Максудов начал с того, что организовал охранную фирму, которую назвал просто, неброско и по существу — «Охрана». Занималась «Охрана» тем, что и было заявлено в названии, то есть охраной порядка во время крупных концертных акций и, что наиболее важно, охраной самих звезд первой величины, которые, чем дальше катился по стране, перепахивая ее, но ничего не сея, трактор перестройки, все больше нуждались в личной безопасности.

После нескольких лет плодотворной работы на избранном поприще Грек, благодаря строгой кадровой политике, немногочисленной, но чрезвычайно скорой на расправу с конкурентами (или, как любил выражаться Максудов, неприятелем) гвардии и железной жестокости самого лидера группировки, действительно завладел контрольными пакетами акций нескольких радиостанций, региональными телеканалами, фактически управлял работой нескольких московских ночных клубов.

Теперь он должен был сделать следующий шаг — установить контроль над всей концертной деятельностью в стране, а также над производством аудиопродукции. Он бы подгреб под себя и видео, но так случилось, что эта ниша была уже монополизирована, и не кем-нибудь, а дружками Вавилова — «Промо-ТВ» назывался концерн, заправлявший производством практически всей видеопродукции.

В аудиобизнесе же пока царила неразбериха, не было единого, централизованного управления, и здесь можно было, приложив определенное количество усилий, денег и интеллектуальных сил, попытаться взять лакомый кусок и перетащить его на собственный стол.