Финал
Шрифт:
Пол задыхается.
– Нет!
– восклицает он.
Он дергается назад. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он снова застегивает ошейник, снова и снова проводит по нему руками.
– В безопасности, - повторяет он снова и снова.
– В безопасности. В безопасности. В безопасности.
Я делаю шаг к нему.
– Папа...
– Нет!
– кричит он. - Не подходи ко мне! Не надо...о Боже! Что ты наделала?
Вдруг он падает на колени и начинает качаться из стороны в сторону. Туда-сюда. Туда-сюда. Он хватается за голову обеими руками.
– О Боже, о Боже, о Боже. Они вернулись. Они вернулись. Они все возвращаются!
– Кто возвращается? Пол, папа, поговори со мной!
– Нет, - говорит он.
– Нет. Нет, нет, нет.
Его голос становится истеричным.
– Нет!
– кричит он.
– Голоса. Картинки. Видения! Они все, они все вернулись!
Он падает на бок, сворачивается калачиком и начинает всхлипывать.
– Нет, нет, нет, нет, - повторяет он снова и снова.
Это самое жалкое, самое страшное, что я когда-либо видела. Руки Пола пробегают по ошейнику. Он крутит его на шее, как спасательный круг, как спасательный жилет.
– В безопасности, - бормочет он.
– В безопасности. В безопасности, в безопасности. В безопасности.
Я смотрю. Неуверенная. Напуганная. Джереми предупредил меня, что это может произойти, если я попытаюсь изменить мир Пола. Он сказал, что это будет угрожать его чувству реальности, и что он может сорваться. Отдалиться. Я отказывалась верить в это...пока не увидела собственными глазами. В нем мелькнула надежда. Крупица надежды. Когда Пол сказал, что знает, кто я. Я подумала, мы миновали опасную зону. Я никогда в жизни так не ошибалась. Я чувствую себя потерянной. Я не знаю, что делать. Я опускаюсь на колени рядом с ним и кладу руку ему на плечо.
– Папа…
– Нет!
– визжит он и отстраняется от меня.
– Не трогай меня! Не подходи близко. Нет! Нет! Нет!
Мое сердце замирает. Он знает, кто я. Но я нарушила его равновесие. И теперь он не может меня видеть. Это не столько печаль, сколько...отчаяние.
– Ладно, - говорю я. Я поднимаю обе руки.
– Ладно, я не собираюсь подходить близко.
Я медленно поднимаюсь. Я потрясена. Но у меня достаточно опыта с Джереми, чтобы не показывать этого.
– Я сейчас уйду. Хорошо? Тебе не нужно волноваться. От меня нет никакой угрозы.
Он смотрит на меня.
– Ты уходишь?
Он снова касается ошейника. Он опускает глаза. В этот миг он выглядит совершенно подавленным.
– Я слаб, - бормочет он. - Я слаб. Я потерял все, что имел. Я не могу...я не могу позволить тебе сделать это снова.
– Хорошо, - заверяю я его. Я понятия не имею, о чем он говорит, но я могу развеять его иллюзии. Ради него.
– Не буду. Обещаю, Пол.
– Правда?
– замирает он. Он смотрит на меня, но не совсем на меня. Это одно из самых странных ощущений, которые я испытывала.
– Ты даешь мне слово?
– Да, - отвечаю я.
– Прости, что пришла. Я не должна была...
– Нет!
– он вскакивает и бежит ко мне.
Страх исчез, ужас побежден. Он улыбается так широко, с таким энтузиазмом, как будто последних нескольких минут и не было. Может быть, по его мнению, нет. Это полная трансформация. Вместо того чтобы радоваться, я...испытываю отвращение. Такая нестабильность мне не нравится. Не потому, что я боюсь этого, не совсем, а потому, что это подтверждение психического состояния Пола. То, в чем я не хотела признаваться.
– Нет, - говорит он. - Пожалуйста, останься. Я хочу, чтобы ты была здесь. Я хочу, чтобы ты...
Он смущается.
– ...Останься со мной. Еще немного? Пожалуйста.
Я киваю, боясь заговорить, пытаясь сориентироваться. Он берет меня за руку и ведет к своему месту у окна. Мы садимся. Он серьезно смотрит на меня.
– Ты выглядишь..., - он протягивает руку и слегка касается моей щеки.
– Ты очень похожа на свою мать.
Я быстро моргаю, пытаясь развеять прилив печали, вызванный его прикосновением. В сочетании с этими жалкими словами.
– Все в порядке, - продолжает он.
– Все в порядке. Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты моя Лилли.
Но знаешь ли ты, что я настоящая? Интересно.
– Я хочу тебе кое-что показать, - говорит он.
– Вы все думаете, что я сумасшедший. Я знаю, что ты заодно с д..
Он украдкой оглядывает пустую комнату.
– ... с ним, - шипит он.
– Но думаю, пока я могу тебе доверять. Да, думаю, да. Ты дала мне слово. Правда? Ты дала мне обещание?
– Да, - шепчу я.
– Я тоже дал обещание. Себе. Что если я когда-нибудь выберусь отсюда, подальше от голосов, камер, кошмаров, видений...что я приду и найду тебя.
Я с трудом сглатываю. Неужели у Пола наступило прояснение?
– Вместо этого, ты здесь, пришла ко мне, - говорит он. Он улыбается.
– Лилли. Моя Лилли. Я поверить не могу, что ты не мираж.
– Я не..., - говорю я.
– Я действительно здесь.
– Но твоя рука!
Он задыхается, как будто видит гипс в первый раз.
– Расскажи мне. Что случилось с твоей рукой? Ты упала? С дерева? Твоя мама всегда говорила,что ты любишь лазать. Ты всегда был безрассудной.
– Нет, - говорю я.
– Ничего подобного.
– Ты выпускаешься в следующем году, не так ли?
– обрывает он меня.
– Я хочу быть там, чтобы увидеть, как ты выходишь на сцену. Восьмой класс, Лилли, вау! Скоро ты перейдешь в среднюю школу. Это будет тяжелая работа. Будут мальчики, новые учителя, новые предметы. Скоро ты станешь взрослой женщиной, красавицей. Как твоя мама. Ты разобьешь сердца всем мальчикам. Ты будешь…
Я позволила ему болтать дальше в то время, как я просто смотрю. Он думает, что я все еще маленькая девочка. Меня охватывает всепоглощающая печаль. Прояснение Пола - это иллюзия. Теперь я знаю, кто он. Он шизофреник. Его реальность никоим образом не соответствует тому, что есть на самом деле. Он как-нибудь справится сам, пока ему ничего не угрожает. Он может создать впечатление здравомыслящего. Но только когда он обращается к вещам в мире так, как он их видит.