Финал
Шрифт:
– Сколько ты уже нарисовал?
– спрашиваю я.
Я тянусь к "законченной" стопке, той, в которой все листы совершенно пустые. Он рычит и выхватывает их.
– Не прикасайся к ним! Краска еще не высохла!
– Прости меня, - говорю я.
Всего несколько секунд назад он дал свое разрешение. Глубокая печаль одолевает меня.
– Это было очень опрометчиво с моей стороны.
– Очень, очень опрометчиво, - говорит мне Пол.
– Совершенно неприлично.
Он хмурится. Затем на его лица появляется выражение полного удивления.
– О, ты это слышала?
– спрашивает он меня.
– Чайник закипает. А ты гость. Я должен предложить тебе чаю. Хочешь чаю, Лилли?
Я невольно вздыхаю. Он знает меня. Тогда почему, останавливаюсь я. Я не могу задавать вопросы, связанные с “почему”, в присутствии Пола. Мне нужно смотреть, воспринимать и усваивать. Я сделаю все, что смогу. Он вскакивает со своего места и бежит мимо меня, прежде чем я успеваю ответить. Я поворачиваю голову вслед за ним и смотрю ему в спину, пока он занят приготовлением “чая” перед пустой стеной.
– Можно присесть?
– осторожно спрашиваю я.
Он оглядывается.
– Да, да, конечно. Где мои манеры? Но если ты не помощник, тогда ты гость. Я всегда гордился тем, что я превосходный хозяин. Хочешь печенье? Оно очень вкусное. Протяни руку под сиденье. Там ты найдешь его.
Он отворачивается и начинает напевать незнакомую мне мелодию. Я невольно бросаю взгляд на то место, о котором он упомянул. Я очень удивляюсь, когда замечаю коробку с дамскими пальчиками, выглядывающую из-под края.
Я наклоняюсь и поднимаю их. Пол оглядывается на меня, кивает и улыбается.
– У меня когда-то была такая дочь, как ты, - говорит он мне.
– Очень красивая. Она была моей драгоценной маленькой девочкой. В детстве она любила дамские пальчики.
"Папа?" Хочу сказать я. Вместо этого я спрашиваю:
– Что с ней случилось?
– Плохой человек пришел и забрал ее. Очень, очень плохой, очень злой человек.
– Пол, - говорю я мягко.
– Ты меня знаешь. Не так ли? Зачем притворяться?
Его спина напрягается. Он совершенно неподвижен.
– Нужно поддерживать внешний облик, - автоматически цитирует он.
Я задыхаюсь. Эта фраза мне слишком знакома.
– Что он с тобой сделал?
– удивляюсь я вслух.
Пол оборачивается. Его глаза стали остекленевшими, далекими.
– Доктор Телфэр спас мне жизнь, - говорит он.
Одна рука движется вверх к ошейнику. Он останавливается и в ужасе смотрит на свои пальцы.
– Он научил меня тому, кто я есть. Я всем обязан ему.
– Пол, - я тихо произношу его имя.
– Кто привел тебя сюда? Как ты думаешь, где мы?
– Дом доброго доктора, конечно, - говорит он.
– О!
Он подпрыгивает.
– Как грубо. Я забыл о чайнике. Важно быть хорошим хозяином. Хочешь чаю? Поверить не могу своим манерам. Поверить не могу, что забыл спросить...
Он замолкает и отворачивается, занятый воображаемыми тарелками, подносами и чашками на пустой стене позади него.
Я смотрю ему в спину. Он не...не совсем здесь. Но он еще не совсем ушел. Он застрял где-то посередине. Ошейник и то, что Джереми с ним сделал, явно повлияло на него. Насколько? Это обратимо? Это важные для меня вопросы.
– Пол?
– тихо говорю я. Осторожно.
– Ты уже дал мне чай.
– Что?
– он оборачивается и выглядит шокированным.
– А я и не знал. Нет, вот здесь...
– он делает жест за спину.
На полпути он останавливается. Странное выражение глубокого замешательства мелькает на его лице. Затем он, кажется, впадает в себя. Он смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. Зрачки у него маленькие и черные. Сжались, словно в битве с каким-то внутренним демоном.
– Ха, - говорит он наконец.
– Ты права. Он у тебя перед глазами. Должно быть я принес его, а потом ...
Он быстро моргает.
– Забыл.
– Нет, - качаю я головой.
– Ты не забыл. Ты его не принес. Ты не принес его, потому что...
Я делаю глубокий вдох.
– Потому что его не существует.
Он задыхается и отшатывается.
– Как ты могла такое сказать?
– требует он голосом, полный сарказма.
Я встаю. Пол оглядывает комнату, словно загнанный в угол зверь. Его взгляд мечется к двери.
– Заперто, - говорю я. Это ложь, но я рассчитываю, что он мне поверит. Я осторожно делаю шаг вперед. - Пол.
Повторяю я. Я подчеркиваю его имя, чтобы он понял.
– Ты знаешь, кто я. Не так ли? И я знаю, кто ты.
Он отрывает от меня глаза. Его левая рука дергается. Он берет её правой рукой и смотрит в пол.
– Не так ли?
– повторяю я.
Я делаю еще один шаг к нему. Его губы быстро шевелятся, но он не произносит ни слова. Он украдкой бросает на меня взгляд из-под бровей и издает короткий испуганный звук, похожий на мяуканье. Но он не уходит.
– Не так ли?
Я нахожусь достаточно близко, чтобы коснуться его. Я протягиваю руку и беру его за руку. Я чувствую, как он дрожит.
– А ты...папа?
Он перестает дрожать. Его глаза, прикованные к полу, наполняются слезами.
– Да, - шепчет он. По его щеке стекает слеза.
– Да. Конечно. Но я...
Он непроизвольно дергается, и его свободная рука тянется к ошейнику.
– Я не могу, - заканчивает он жалким бормотанием.
Я крепче сжимаю его руку.
– Папа, посмотри на меня. Да, ты можешь.
А затем я протягиваю руку и отстегиваю скрытую защелку на задней стороне тонкой пластиковой полоски. Точно так же, как Джереми показывал мне перед тем, как я пришла сюда.