Чтение онлайн

Но на этом наш разговор не закончился. Днём с Сидом занимались хозяйством, а поздно вечером я получил письмо от Самиры:

«Мне одиноко… Я могу приехать?»

Что ж, я согласился.

— Мы же не будем?… — спросила она, когда мы уселись на диван перед экраном.

По правде сказать, мне хотелось, но что-то наподобие совести подсказало мне — нет, не стоит.

Смотрели сериалы, валялись в кровати под одеялом, в том числе в обнимку — но без перехода на интим. Признаюсь, сдерживаться было тяжело, но в случае, когда всё делается обоими сознательно, это весьма действующая тактика при расставании — плавно переходить от близости.

За последующую неделю скатался к матери, разрулил некоторые дела с крепостными, затем слетал в Казань, пообщался с Искандером и оформил продажу Гузель Степановны.

Стройки и различные работы на участке продолжались. Отношения с Василием Исидоровичем день ото дня налаживались, он оказался не запойным, хоть и не лез в карман за словом. Пару раз крепко ругались с Сидом, чуть не доходило до драки.

А вот денег на кошельке оставалось всё меньше и меньше. Благо, в понедельник я вспомнил о договорённости с Евгением и отправился в Москву, прихватив в качестве телохранителя и водителя Макшеина-старшего. С трудом нашли тот самый «Гюнтер» на Тверской, с не меньшим трудом нашли парковочное место.

Евгений уже сидел за самым дальним столиком с хмурым очкастым мужичком, в типаже которого явно угадывался ювелир-оценщик.

— Ну и чего? Почему так долго ждать пришлось, парень?

Оценив расположение камер наблюдения, я сел за стол, Макшеин расположился рядом. Молча достал пакетик, преподнесённый Елизаветой и звякнул камнями об стол. Тут же заметил, как расширились зрачки моего покупателя. Евгений машинально потянулся пальцами к пакету, но тут же получил хлопка по ладони от Макшеина.

— Но-но! Не лапай!

— Позвольте один, в качестве образца? — попросил очкарик.

В следующие моменты ювелир дул щёки, тщательно пытаясь изобразить неудовольство и разочарование по поводу качества. Я же чувствовал лёгкий ветерок силы, причём очень близкой к моей — по всему видно было, что он владеет разновидностью навыка артефакторства, позоволяющего определить качество материала.

Наконец он многозначительно переглянулся с Евгением. Я прочитал в его взгляде: «Я развожу руками, придраться не к чему».

— Лиловый и розовый родолиты. Незначительные потёртости… Но это…

— 100 за карат у розового и 200 у лилового, — перебил его Евгений.

Я усмехнулся.

— Женечка. Мы же с тобой теперь партнёры? Ты пытаешься на первой же сделке с партнёром его обуть? Думаешь, я не узнал, что рыночная цена — 600 и 700 за карат соответственно. Так и быть, отдам за 500 и 600.

Евгений покачал головой.

— Так я ничего с этого не получу. Хорошо, скажу честно, мне разрешено брать такие камни по 400, оба оттенка. Но так я ничего с этого не получу! Ты же понимаешь, как это делается? Максимум — это 300.

— Понимаю. Понимаю, что ты сейчас скинул ещё одну лишнюю сотню. Сказал, что 400, а по факту тебе озвучили 500–600 с учётом маржи в сотню.

Евгений нахмурился — похоже, я попал в точку.

— За 450 розовые и за 500 лиловые. Суммарно — двадцать карат. Одиннадцать тысяч — мне, а от Лаптевых получишь разницу в две с половиной.

— У меня с собой только десять, — нахмурился он.

Я убрал один из камней, трёхкаратный, в карман.

— Плати девять…

На обратной дороге закинул деньги на счёт — операция с финансовой стороны дела была не вполне законной, но, как мне подсказали, налоги можно было заплатить позже.

'Платёжный счётъ: 505 ? 10 коп.

Накопительный счётъ: 59190 ?'

В тот же вечер я совершил звонок Леонарду Эрнестовичу.

— Добрый день! У нас остался тот участок, три гектара, с лесом?

— Остался, Эльдар Матвеевич! Что, сумма готова?

— Готова.

— Заезжайте. У меня к вам будет встречное предложение.

Подъехать договорились спустя час, уже затемно.

Усадьба Голицына-младшего с каждым посещением становилась всё краше и ухоженней. Горели изящные фонарики, вагончиков рабочих было уже значительно меньше. Вдоль участка вырос нормальный кирпичный забор, несколько новых хозяйственных построек, а внутри усадьбы оставалась только отделка.

Нас проводили в уже знакомую не то кальянную, не то чайную, где меня встретила достаточно большая компания: оба Голицыных, старший и младший, а также незнакомый коренастый мужик лет сорока — с достаточно обычным, не запоминающимся лицом…

Но лицо это показалось мне смутно знакомым, а аура, исходившая от него, выдавала сенса сравнимого со мной по силе. Он расплылся в улыбке, вместе с остальными горячо пожал руку:

— Эльдар! Рад снова увидеть — уже в новом статусе. Да, возмужали, возмужали… И не только внешне. Ещё больше на отца похож. Разминулись, получается, в Новобессарабии?

Только после последней фразы я догадался, что это Пунщиков — коллега и бывший начальник моего отца, которого я, по-видимому, наблюдал в детстве.

— Ян Яковлевич! Да, не ожидал вас увидеть.

— Я тут с коротким визитом, — кивнул он. — Скоро снова будут ждать дела.

— Собственно, у нас выдался очень хороший повод собрать часть нашего отделения, — кивнул Эрнест Васильевич. — Предлагаю выпить за встречу.

Пили мы, разумеется, чай — был ли кто из хозяев заядлым трезвенником, либо же так полагалось на подобных встречах — я не стал уточнять. Чай, впрочем, был чудесным — с какими-то местными травами и цитрусовыми нотками.