Чтение онлайн

Задача всякой государственной власти заключается в том, чтобы на путях самостоятельного убеждения и стратегической целеустремленности обеспечить воспитание в народе законопослушания. Власть, подчиняясь принципам правопорядка, должна уметь усматривать стратегические политические и социально-экономические цели и компетентно творить право и порядок, связуя себя с правосознанием народа, с возвышением мотивации деловитости и духовности своего народа. "Высшее искусство управления состоит в том, чтобы твердо знать, каковы должны быть пределы власти, которую следует применять при различных обстоятельствах" [1]. Выполнение этих принципов является благоприятным условием народного признания.

1 Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955. С. 334.

Настоящий политик привлекает к себе внимание и пользуется уважением прежде всего благодаря мудрой конструктивности своего мышления, широте и культуре духа. Политическая мудрость слагается из опыта и силы личного интеллекта. Но и то, и другое предполагает мировоззренческие и методологические регулятивы: нельзя быть мудрым политиком, коль ты движешься "без руля и без ветрил", не ведая конечной цели своих деяний, т.е. того, во имя чего все предпринимается, что защищается и против чего осуществляется борьба. Политик обязан прогнозировать развитие ситуации и делать опережающие шаги. Власть предполагает не только обладание силой, но и наличие четкой программы действий, и приобретается лишь посредством служения людям. Для мудрой политической мысли крайне важен не только глобальный, но и дифференцированный подход, учитывающий уникальное в событиях и конкретных личностях. При этом политику нельзя забывать совет О. Мирабо о том, что великое искусство подчинять людей заключается в умении брать их с хорошей стороны.

Идея власти. Власть - это всегда организованная воля и сила каких-либо субъектов, направленная на людей, независимо от их установок относительно такого влияния. Сама идея власти носит чрезвычайно сложный и многоплановый характер: она уходит своими корнями в природу межличностных отношений и сокровенные глубины человеческой природы, в саму суть характера человека вплоть до его психобиологического начала, не говоря уже об изначальных стадиях становления человеческого общества, когда господство и подчинение, власть одного человека над другим составляли неотъемлемое начало жизни древнейшего социума. Естественно, власть нельзя обеспечить одной лишь демагогией. Последняя может продлить существование власти, но не сохранить ее. Фундамент власти - насилие, понимаемое как подчинение одних воле других. Подчинение может зиждиться на грубой силе - это "уважение" к власти, добытое из-под палки. Уважение настоящее, без кавычек, достигается в том случае, если властная структура базируется на интеллектуальной мощи, помноженной на право и нравственность.

Но желание властвовать так сильно в людях, что оно увлекает не только тех, кто имеет к этому призвание и талант, но и людей, совершенно лишенных необходимых качеств. (По словам Ф. Ницше, политика для тех, кто хочет и может жить, постоянно рискуя; хотя, конечно, это не совсем так.) И если бы мы стали разбираться в деталях политической деятельности правителей, записанной в истории народов, то у нас бы, наверное, закружилась голова от неисчислимого множества грандиозных, больших и малых дел властителей: интриги, тайные сговоры, подкупы, склоки, предательства, политические убийства, открытые заговоры, вероломства, нескончаемая борьба политических партий и группировок.

В заключение необходимо сказать следующее. Политическая мудрость требует, чтобы государственный деятель совершенно четко различал, что возможно, а что невозможно: ведь в политике имеет значение не намерения, а то, что получается из них на практике, в жизни.

Каковы основные задачи нашего государства и его властных структур? Спаять внутренне множество в органическое миролюбивое единство, говорит И.А. Ильин, поднять культурный уровень народных масс всех национальностей нашего федеративного государства, вызвать к жизни хозяйственный расцвет великого народа, установить трудовое равновесие и возможно большее экономическое "самопитание" страны, найти максимально верное торговое взаимодействие с другими государствами и ввести страну в меновой и дипломатический организм мирного мирового общения. Все это требует сильной власти, независимой от партийного прилива и отлива, не опасающейся "сроков", не трепещущей перед новыми выборами, прозорливо ведущей свою линию из десятилетия в десятилетие. Именно так мыслится развитие России.

5. Политика и нравственность

Как объединить политику с моралью? Есть, видимо, две возможности: либо приспособить мораль к интересам политики (что чаще всего и делается, особенно в автократических и тоталитарных государствах), либо подчинить политику морали. Подлинное единство морали и политики возможно только на основе права, а гарантией этому служит высокая мера демократизма и либерализма общественной жизни.

Установить в безусловном нравственном начале внутреннюю и всестороннюю связь между истинной нравственностью и умной политикой - вот главное притязание нравственной философии к частной политике.

Еще Аристотель говорил, что понимание и проведение политики предполагает развитые представления о нравственности, добродетелях, знание этики. Духовно возвышая человека, нравственность, по словам В. Виндельбанда, может в известных обстоятельствах и разоружать его, ставя житейски в невыгодное положение. Это особенно сказывается при столкновении с наглостью: "Совесть не позволит нравственному человеку пустить в ход такие средства, применение которых может дать решающий перевес над ним его противнику, обладающему менее чуткой совестью... Это относится также и к жизни народов, и это надо принять в соображение, когда вопрос идет об отношении политики и морали" [1]. Но если политик будет руководствоваться тем соображением, что так называемые высшие цели дают ему моральное право не сообразовываться с нравственными нормами, ограничивающими его произвол, то он может довести общество до самых печальных для него результатов. Мудрый политик считает своей обязанностью согласовывать все свои политические и социальные решения и действия с нормами морали.

1 Винделъбанд В. О свободе воли. СПб., 1994. С. 55.

Однако в истории политических учений можно встретить утверждение, что политика - дело грязное: она находится по ту сторону добра и зла и с моралью несовместима. По словам Н. Макиавелли, государственная мораль отличается от морали отдельного человека, и государь, желающий удержаться в своем кресле, может и не быть добродетельным, но непременно должен приобрести умение казаться или не казаться таковым, смотря по обстоятельствам. Это он оправдывал тем, что во всех действиях людей, кроме трудностей успеха, есть еще всегда рядом с добром и зло, так тесно с ним связанное, что невозможно пользоваться одним, не подвергаясь другому. Это доказывают все поступки людей. Таким образом, добро достигается с трудом, разве только если счастие настолько благоприятствует вам, что превозмогает это обыкновенное и естественное неудобство [2].

2 См.: Макиавелли Я. Сочинения. М.; Л., 1934. С. 479.

Социальные мыслители давно научились четко отличать политические критерии от моральных. Однако необходимо понимание и их единства. Так, Ж.Ж. Руссо осуждал тех государственных деятелей, которые считают, что при конкретной ситуации, когда все решает формула "Цель оправдывает средство", щепетильность в этических вопросах будто бы излишня. Императив всегда быть на высоте нравственных санкций, быть справедливым, честным и не переоценивать себя, свои возможности - верный признак мудрости государственного деятеля.

По мнению Ш. Монтескье, "почти все дела портит то, что люди, предпринимающие их, кроме главной цели стремятся еще достигнуть мелких частных успехов, которые льстят их самолюбию и их самодовольству.

Я думаю, если бы Катон был сохранен для республики, он дал бы совершенно другое направление делам. Цицерон, который мог прекрасно играть вторые роли, не был способен к первым. Он обладал великим умом, но обыкновенной душой. Для Цицерона на втором плане стояла добродетель, для Катона - слава. Цицерон в первую очередь думал о себе, Катон всегда забывал себя; последний хотел спасти республику ради нее самой, первый - ради своего тщеславия" [1].