Фермер
Шрифт:
Двухэтажный особняк до 'жопа стряслась' принадлежал какому-то богатому человеку. После высадки в доме сначала обитали скамы, потом их вышибли сначала арабы, затем в доме успели отметиться турки, албанцы и совершенно отмороженные норвежцы, которых по какому-то недоразумению власти страны решили отправить в 'новую демократичную тюрьму с правом свободного перемещения внутри охраняемого периметра'. Кстати, остатки выживших потомков викингов были единственные, кого вернули досиживать сроки домой. Выдернули счастливчиков буквально за день до тотального закрытия зоны. Но освободившееся помещение пустовало недолго. Новые чернокожие хозяева сначала гадили по углам, как и предыдущие квартиранты, а потом какую-то светлую голову посетила счастливая мысль. И в особняке появился ресторан. Благо, поначалу с контрабандными продуктами было терпимо.
За прошедшие дни сменились восемь или девять хозяев, чистопородных африканцев затоптали потомки вывезенных в США рабов, успев неплохо проредить ряды сосланных банд в междоусобных войнах. Но каждый вечер в вымытых залах горели масляные лампы, и каждый вечер очень важным гостям подавали еду, после которой не надо было срать кровью в ближайшем сортире. Половину верхнего этажа уже месяц как облюбовал новый повелитель черного мира, даровав очередным владельцам дома безмерную милость, разрешив поить и кормить его бесплатно.
Перед облупившимся крыльцом замер пропыленный пикап. От фаркопа тянулась крепкая веревка, в перехлест спеленавшая босые ноги. Замотанное в мешковину тело валялось позади, прочертив за собой бурый след. Угол мешка был подвязан бечевкой на шее, изобразив подобие узкого длинноносого колпака. В довершение картинки, на белый свет пялились две грубо вырезанные дырки, давая недвусмысленный намек собравшимся рядом неграм. Для парадного фото не хватало лишь завалящего ружья и подписи: 'Вступай в Ку-Клукс-Клан! Спаси Америку!'
– Что творишь?
– спросил по-английски вождь, отдуваясь после прогулки по широкой лестнице внутри особняка. Сбившаяся в кучу свита позади придерживала широкий пляжный зонт, спасая царственную потную задницу от палящего солнца.
– О, великий и могучий пришел!
– загнусавил с техасским акцентом Фермер, поигрывавший до этого момента обрезом.
– Слушай, я тебе давно говорил: не надо русских на охрану ставить, не надо! Они лишь позорят твое имя, суки. То ли дело парни с Гарлема, или с Квинса, в крайнем случае... Даже хер с ним, можно пидорасов с Кей-Веста набрать, там все только жопой и зарабатывают. Но русских!
– Я вижу лишь одного русского. И это - ты.
– Мне жаль тебя, вождь. Но ты ошибаешься... Потому что только русский может орать мне в лицо, что он вместо великого Мгубабэ будет решать, кого можно пустить к тебе, а кого нельзя. Ты представляешь? Я везу с собой парней, чтобы обсудить очень важное дело, а эта бледнокожая харя смеет говорить от твоего имени! И не просто говорить, а даже приказывать своим отморозкам, что нужно делать!.. Такой бардак могут себе позволить только русские, только они. Поверь мне, я такой же, я знаю...
– Хорошо, про ваших идиотов я понял... Но - почему ты не привел его сюда без балахона? Зачем ты напялил на моего глупого брата проклятую тряпку?
– Потому что я не люблю, когда оскорбляют уважаемых людей. Он - оскорбил тебя, посмев забрать твой голос и выдавая себя за настоящего вождя. А я - забрал взамен его жизнь, чтобы идиот больше не портил воздух своим смердящим дыханием. По мне - равноценный обмен.
– Забрал жизнь?..
– Мгубабэ прислушался, потом с долей сомнения протянул: - По мне, он еще стонет. Наверное, не всю спину стесал об асфальт.
– Да? Извини, сейчас исправлю.
Заряд картечи добавил к белому брезентовому 'лицу' кровавый оскаленный 'рот', прекратив мучения бывшего хозяина блокпоста. Заткнув обрез за пояс, Фермер повернулся к окаменевшему толстяку:
– Ты просил разузнать кое-что на севере. На тему слухов, разговоров, планов на будущее. И я вернулся с новостями. С очень горячими новостями, которые просто дымятся. Пойдем, вождь, надо перекусить и выпить. А то эта падаль чуть не отбила у меня аппетит...
– Считаешь, что можешь убить моего человека, и это сойдет тебе с рук?
– Я убил бешеную собаку, ссавшую тебе на ботинок. Думаю, ты мне еще спасибо скажешь. А когда узнаешь, что я привез, то подаришь мне свой гарем, с сотней-другой рабов в придачу... Ты меня знаешь, большой вождь, Фермер подарки привозит стоящие, без обмана...
Медленно развернувшись, подобно наполненной дерьмом барже, Мгубабэ буркнул засуетившимся прихлебателям:
– Труп оттащить, машину охранять. Этих двоих в соседний зал, пусть обедают с охраной. А я послушаю гостя. Потом решу, чего стоят его новости...
* * *
– Ты уверен, что эти костоломы не станут болтать?
– торговец только что закончил набивать дармовой едой брюхо, и теперь ковырялся в зубах обломком спички.
– Я серьезно беспокоюсь, что если слухи выйдут за эти стены, тебе не просидеть и дня на троне.
– Это мои парни. И я им доверяю свою жизнь, а это чего-то стоит.
– Ну, тебе виднее... Расклад такой. Ты задумывался, чем закончится эта вольница? И сколько тебе тут куковать, пока не пригонят новую толпу из тюрем? Сколько ты сможешь удерживать власть без оружия, с одними палками?
Чернокожий собеседник лишь молча улыбнулся в ответ. Кто же будет белому рассказывать, сколько стволов спрятано на крайний случай. Вон, каждый из охраны с пистолетом за поясом. А есть ли еще где пушки - так это личное дело вождя.
– Я отобьюсь. Потому что это моя земля. И скоро ее станет больше.
– Скоро тебя в асфальт закатают. Потому как северянам готовы помочь люди из-за Периметра. Появился заказчик, которого сумели заинтересовать. И так как товары ходили и по моим каналам, я успел отщипнуть информацию... Золотое время для урок с Садового наступает. Зо-ло-то-е... Сюда перекроют на время краник для чужих, начнут чистить Колыму и Магадан окончательно. И вы, ребята, превратитесь в рабов. Самых настоящих рабов, без права голоса.